Счастливая ностальгия. Петронилла - Амели Нотомб

Я с трудом сделала глоток лучшего шампанского на свете.

– Спасибо, что ты не предлагаешь составить мне компанию, – сказала она.

– Я как ты: никогда не замахиваюсь на то, чего сделать не смогу. Сахара пешком – это, конечно, прекрасно, но не для меня. Ты когда уезжаешь?

– Завтра.

– Что?

– Так надо. Иначе я, как все эти литераторы, не смогу удержаться от искушения: мне захочется узнать, что ты думаешь о моей книге.

– Я смогу прочесть ее за ночь.

– Нет. Я тебя знаю: ты никогда не читаешь в состоянии опьянения.

– С чего ты взяла, что я буду в состоянии опьянения? – спросила я, поднося бокал к губам.

Она искренне, жизнерадостно засмеялась.

– Мне будет тебя не хватать, – сказала я.

У меня дрожал подбородок.

– Какая ты сентиментальная! – воскликнула она, воздев глаза к потолку.

Я и вправду принадлежу к той породе людей, которые плачут, если их друзья уезжают неизвестно насколько. У меня большой опыт расставаний, и я, как никто другой, понимаю, как это опасно: когда кто-то вас покидает, пообещав, что вы еще встретитесь, – это плохое предзнаменование. Скорее всего, вы этого человека больше никогда не увидите. И это еще не самое худшее. Гораздо хуже, если вы вновь его увидите и не узнаете, то ли потому, что он и в самом деле сильно изменился, то ли потому, что замечаете нечто отталкивающее, что, скорее всего, имелось в нем и прежде, но на что вам удавалось закрывать глаза во имя таинственной и опасной разновидности любви, смысл которой недоступен пониманию, – во имя дружбы.

Сильные чувства нуждаются в подпитке. Пришлось открыть вторую бутылку. Когда я поняла, что вот-вот утрачу человеческий облик, то выставила Петрониллу за дверь.

В окно я видела, как маленькая хрупкая фигурка растворяется в темноте. Из глаз брызнули слезы.

– Что я буду делать без тебя, обезьянка ты эдакая? – вопрошала я.

Я рухнула на кровать почти замертво.

Утром, закончив писать, я открыла папку, оставленную мне беглянкой, и прочла заголовок ее рукописи: «Я не чувствую своей силы». «Так оно и есть», – подумала я. Я прочла залпом. Могу сказать только одно: если какой-то текст и заслуживает эпитета «ужасный», так это он и есть.

И мне предстояло пристраивать этот текст в разные издательства вместо мисс Фанто. «Чертова Петронилла! Ты не успела уехать, а доставляешь еще больше неприятностей, чем когда ты была здесь!»

Я принадлежу к числу тех, кто честно выполняет свои обязательства. Днем я даже сделала несколько ксерокопий рукописи и отослала их в разные издательства, указав собственные имя и адрес. Произошедшее дальше может свидетельствовать как о славе, так и о позоре французского книгоиздательства. То, что мое имя ускорило прохождение рукописи по инстанциям, – это в порядке вещей. Но то, что все издатели отвергли этот прекрасный и одновременно опасный текст, – настоящий позор. Хотя стоит отметить: никто из них не приписал авторство рукописи мне. Что радует и утешает: в этом городе еще умеют читать.

Тем не менее я не собиралась признавать свое поражение. Поскольку общение по почте результатов не принесло, я решила лично отнести рукопись в несколько издательств. И то, что я готова была предпринять подобный шаг, свидетельствовало о серьезности моих намерений.

Что и было сделано. Я назначила несколько встреч; меня принимали с крайним изумлением, поскольку всем было известно, что я верна издательству «Альбен Мишель», как Пенелопа своему Улиссу. Я спешила разочаровать собеседников, сообщая им, что поводом для моего визита к ним стал чужой текст.

– И часто вы так поступаете ради других авторов? – спрашивали меня.

– Это первый и единственный раз.

Мне еще предстояло дождаться их решения.

Попутно следует отметить, что я по-прежнему была писателем и человеком. Я продолжала писать и жить.

Труднее всего было найти нового компаньона по выпивке. В довершение несчастий милейшая Теодора, которая умела выпивать так изящно, не могла подобрать более удачный момент, чтобы переселиться на Тайвань. 2006 год стал для меня тем же, чем и для Петрониллы, – переходом через пустыню.

Во всяком случае, это был не лучший период. Отказы принять рукопись Петрониллы, которую я пыталась пристроить, задевали меня все больнее. Нашлась даже одна молодая и милая издательница, которая сказала мне буквально следующее:

– Что вы так хлопочете из-за этой Фанто? Вы же прекрасно понимаете, в литературном мире у пролетариев шансов нет.

Я даже не нашлась, что ответить на подобное заявление. Я упоминаю об этом лишь потому, что не могу не сказать: в Париже, в 2006 году, мне это было заявлено совершенно серьезно. Пусть кто другой, если хочет, комментирует данное высказывание.

Когда настроение падало совсем, я пыталась себя подбодрить: «Представь, что какой-нибудь издатель все же согласился бы опубликовать этот текст и захотел увидеть автора. Тебе пришлось бы сказать ему, что Петронилла Фанто отправилась в Сахару на неопределенное время, подписание контракта было бы перенесено, а потом об этом забыли бы. Вот тогда пришлось бы скрежетать зубами от ярости. Пусть уж лучше так».

К тому же нужно было думать и о собственных романах. Моя итальянская издательница устроила мне встречу с читателями в Венеции. Я попала туда в самый разгар карнавала. На улице все расхваливали мой маскарадный костюм. А на мне было то, что я ношу всегда. Разногласия вызывала шляпа: французы утверждали, что это шляпа священника, в конце XVIII века не подчинившегося закону о реорганизации церкви, а итальянцы – что такие носили врачи во время эпидемии чумы.

Осенью я смотрела, как улетают птицы. «Петронилла, когда ты вернешься?» Стоит ли говорить, что вестей от нее не было. Может, она уже умерла. С другой стороны, поскольку я до сих пор так и не нашла издателя, ей не было никакого смысла здесь появляться.

Я перечитала строки Рембо, написанные накануне его исчезновения: «Я вернусь со стальными мышцами, темной кожей и яростным взглядом: глядя на эту маску, все решат, что перед ними представитель сильной расы. У меня будет золото: я стану праздным и грубым».

Эти великолепные строки странным эхом звучали во мне. Вернется ли когда-нибудь Петронилла? А если да, то какой?

В ноябре я нашла компаньонку по выпивке, достойную этого звания, в лице своей подруги Натэллы, которая совсем недавно перебралась в Париж. Я на сто процентов была уверена в ее надежности, а это качество совершенно необходимо для данной роли: после нескольких бокалов шампанского компаньоны по выпивке неизбежно поверяют друг другу свои тайны. Так что между ними должно быть абсолютное доверие, а людей, которым можно доверять, легко пересчитать по пальцам одной руки.

Второе необходимое качество компаньона по выпивке: он не должен привередничать. Иначе создается впечатление, что пьешь один, чего, собственно, ты и пытаешься избежать.