Падшие в небеса.1937 - Ярослав Питерский

– Место рождения, социальное происхождение! – вновь заорал Иваненко.

– Красноярск, из семьи служащих.

Иваненко сгреб протоколы и аккуратно сложил их в картонную папку. Павел с удивлением заметил, что на титульном листе была уже напечатана его фамилия и присвоен номер.

– Одеться и стать к стене! – очередной вопль громилы потряс стены.

Павел все делал машинально. Словно согласившись со своим незавидным положением, он обреченно напялил на себя рубашку, свитер и брюки. Ботинки без шнурков выглядели как-то беспомощно. Сзади хлопнула решетка, и застучали гулкие шаги. Сапоги выбивали по каменному полу равномерные удары. Клюфт обернулся и увидел, что из камеры вышли его конвоиры. Звякнули ключи у противоположной решетки. Створка отворилась, и в камеру ввалились еще два сотрудника – совсем молодые парни. Никаких знаков различия в петлицах, рядовые.

– А ну, Петров и Стриженов, арестованного Клюфта в бокс номер три! До особого распоряжения. Санпропускник не нужен. Заключение есть. Без права прогулки. Только по распоряжению следователя. Вещдоки в оперчасть. Выполнять! – скомандовал Иваненко.

Вошедшие конвоиры засуетились. Один собрал бумаги и книги, складывая их в скатерть. В вещах уже успел покопаться «старшина-верзила», но, видно, ничего интересного и ценного не приметил. Второй конвоир подошел к Павлу и завел ему руки за спину:

– Вот так держать! При движении по коридору голову вниз. По сторонам не смотреть. При командах выполнять, – сказал он каким-то неуверенным голосом.

Павел почувствовал: парень волнуется. Клюфт попытался посмотреть ему в лицо, но не смог. Конвоир прижал Клюфта к стене. Опять брякнул замок. В глубине коридора вновь послышались шаги. Солдат дотронулся до плеча и скомандовал:

– Вправо пошел! К стене. Стоять!

Павел сделал три шага и остановился у решетки. Надзиратель подтолкнул его и захлопнул перегородку.

– По коридору шагом марш! – команды отдавались эхом в длинном тоннеле.

Павел шел по каменному полу и разглядывал свои ботинки без шнурков. Сколько он сделал шагов – не считал. Клюфту показалось, что они идут целую вечность. Вдруг раздался женский крик. За стеной дико кричала арестантка. Шаг, еще шаг. И вновь крик. Крик о помощи. На этот раз вопил мужчина. Павел испуганно сжал кулаки. «Куда я попал? Может, в преисподнюю? Может, в ад? Это и есть ад. Бога нет, а ад есть? Нет, такого быть не может. Человек не может сам себе сотворить ад! Зачем ему ад? Но это все есть! И это все я вижу!» – Павел зажмурил глаза.

За стеной кто-то заурчал. Это был рев дикого существа. Рык с угрозой! Так мог рычать только монстр! Послышался отборный мат! Мужчина выругался самыми скверными словами! Такого мата Павел за свою жизнь никогда не слышал.

– Стоять! Лицом к стене!

Клюфт уперся лбом в холодную стену. Он почувствовал запах сырой известки. Видно, недавно здесь побелили. Вновь бряканье ключей. Звякнул замок. Скрип ржавых петель. Пахнуло сыростью и пустотой.

– Повернуться, входить!

Конвоир втолкнул Павла в темное помещение. Клюфт едва не споткнулся о порог. Сзади, словно последняя надежда, грохотнула тяжелая дверь. Все – темнота. Тишина. И где-то там, в коридоре, топот сапог. Надзиратель удалился. Павел несколько секунд стоял, недвижим, пытаясь рассмотреть, куда он попал. Постепенно глаза привыкли к полумраку. Совсем маленькая камера. Примерно метр на два. К стене прибит железный стол. Возле него деревянная лавка. В углу за решеткой светилась совсем тусклая маленькая лампочка. И все. Ничего более. Павел тяжело вздохнул. Сделал шаг и с опаской опустился на лавку. Он почувствовал, что ему стало легче. Напряжение спало. Странно, но Клюфт ощутил, что вот так сидеть на лавке – это такое блаженство! Развернувшись, он облокотился на стену. Она оказалась совсем промерзшей. Павел сделал глубокий вдох. В камере было холодно. Часа три – и можно окончательно околеть. Но сейчас Клюфта радовало одно: он мог просто посидеть в тишине. Спокойно подумать. Прийти в себя. Поразмыслить.

«Нужно взять себя в руки. Взять! Нужно определить свою позицию. И главное – раз и навсегда запретить себе срываться и вести себя сдержанно! Иначе! Иначе все может обернуться против меня! А этого допустить нельзя. Взять себя в руки. Не паниковать!» – рассудок и здравый смысл без страха и паники вернулись к Клюфту.