Повести (сборник) - Павел Бессонов

Жил он в Центральном районе, и Маргарита Ильинична по телефону договорилась с ним о встрече.

Иосиф Борисович жил в доме с небольшим земельным участком. На участке не пустовало ни пяди земли, клумбы пестрели цветами, деревья белели стволами, дорожки солнечно желтели песочком.

Маргариту Ильиничну встретил невысокого роста полный благообразный мужчина с уходящей за темя лысиной. Узкое лицо с крупным висловатым носом и живыми тёмными глазами излучало благожелательность и готовность оказать любую помощь.

Сбивчивую речь Маргариты Ильиничны адвокат терпеливо выслушал до конца, поощрительно кивая годовой.

– Мальчика надо спасать! – воззвала Маргарита Ильинична, трагически кривя тонкие губы и прижимая сухонькие ладошки к тому месту, где у женщин бывает грудь.

Она передала в руки мэтра юриспруденции конверт, и он, не вскрывая, ощутил весомость гонорара.

Убрав конверт в карман фланелевой куртки, Иосиф Борисович улыбнулся добрейшей улыбкой.

– Дорогая Маргарита Ильинична, вы напрасно так волнуетесь, – тёмные глаза его масляно поблёскивали. – Вы и ваш муж, уважаемый Семён Семёнович, естественно, не хотите, чтобы Эдуард рассматривался как подстрекатель, – это грозит статьёй. Такого можно избежать. Это непросто, – Иосиф Борисович сделал выразительную паузу. – Непросто, но выполнимо. Во-первых, вы должны встретиться с матерью Егора и предложить ей уговорить сына взять организацию драки на себя. Егору, за участие в драке и нанесение побоев впоследствии погибшему парню грозит срок, а вы поможете этой неблагополучной семье материально, сразу вручив некоторую сумму. Без свидетелей, конечно. Все остальные, кто присутствовал при драке Шарова со Степновым, в том числе и ваш сын, будут просто свидетелями. Я постараюсь поговорить со следователем. Он молодой ещё, но понятливый, – Иосиф Борисович ещё раз мило улыбнулся.

Немного успокоенная, Маргарита Ильинична вернулась домой. Из комнаты Эдуарда доносились привычные звуки громкой музыки.

* * *

Егора Шарова следователь вызвал к восьми утра. Пригласив его присесть. Митюков сел за пишущую манишку.

Жорка уселся перед Митковым непринуждённо, попросил разрешения закурить и, к удивлению следователя, не стал отираться или ловчить, сразу рассказал о драке с Валерием на площади. Он сообщил имена и клички парней, какие присутствовали при драке. Митюков еле поспевал за ним печатать.

– С чего началась драка? По какой причине? – Митюкову надо было найти наличие умысла, мотива события.

– А ни с чего. Валерий зареченский, а у нас в Центре ошивался. Перекинулся я с ним парой слов, какие в протокол записывать не стоит. Зацепило его, видно. Он тут мне вмазал… Потом я ему…

– А ребята? Видели, что Валерий тебя бьёт, и не помогли?

– Нужны они мне, такие помощники. Пацанва. – Жорка смотрел на следователя, прищурив светлые наглые глаза. Справа на скуле у него красовался бурый синяк. При улыбке мелькнула щербатина.

– Фонарь тебе Валерий поставил? Он и пары зубов лишил тебя?

– Фонарь он, с левой… – Жорка помолчал. – А зубы мне раньше выбили ребята в форме.

Настучав на машинке пару строк, Митюков спросил:

– Куда ты нанёс удар Валерию?

– В голову пришлось. Только не кирпичом, как все болтают, а кулаком. Вот!. – Жорка показал кулак правой руки. – Сбил кожу даже…

Митюков опять постучал на машинке, занося слова Жорки в протокол.

– Так. А был у тебя разговор с кем-нибудь из парней о Валере до драки?

– Ни с кем я не говорил!

Митюков допечатал протокол и передал Жорке. Тот, прочитав, подписал.

– За дачу ложных показаний знаешь, что бывает?

– Знаю, гражданин начальник, – Рыжий усмехнулся. – Не впервой.

– Подписку о невыезде с тебя не беру, но из города никуда! Может, вызову ещё, после разговора с твоими дружками.

– Видал и этих дружков!

Жорка вышел из кабинета, и Митюков расслабился, глянул на часы. Он дослал бутерброд с колбасой, налил в стакан кофе из термоса – впереди ещё разговоры с другими свидетелями, в том числе с гражданкой Самохиной Лидией Ивановной, неработающей домохозяйкой. О ней сообщила оператор почтового отделения, откуда звонила Самохина в милицию.

* * *

Собрались на квартире Лемура. Квартира трёхкомнатная. Мать Виталика на работе. Кроме Эдика и Рыжего – Косой и Бура. И ещё двое малолеток. Лемур принёс консервную банку с травкой. Завернули косяки, закурили. Все, кроме Эдика. Он, опустив веки, следил за Рыжим. Тот чем-то ему не нравился, – вёл себя необычно тихо, жадно курил. Малолетки тоже сидели тихо. Раскурили один косяк на двоих. Косой вполголоса что-то бубнил Буре. Лемур ушёл на кухню. Варил еду к приходу матери.

– Ну что, братва, приуныли? – подал наконец голос Жора. – Базара нет, раскроем карты…

Эдик настороженно глянул на Жору, перевёл взгляд на парней. Косой приоткрыл рот, Бура почему-то хихикнул, малолетки вжали головы в плечи.

– Чего это ты, Жорик, придумал? – растягивая слова, в своей обычной манере спросил Эдик.

Жора и ухом не повёл на вопрос Эдика, оглядывая остальных.

– Пока вы утром в своих постельках потягивались, я у Митюкова побывал, побеседовал с ним по душам.

– Кто это Митюков? – Косой вытянул вперёд свой длинный нос, прищурил глаза. Слипшиеся патлы волос упали на прыщавый лоб.

– Узнаешь, Косой. Домой придёшь, а там у тебя повесточка в прокуратуру. Познакомишься со следователем Митюковым. И тебе, Бура, будет повестка. И Лемуру… Я вас всех сдал. Кстати, и тебя тоже, Эдичка.

– Ты что, Рыжий, офонарел? Всё ему выложил? – Эдик заёрзал глазами, ища поддержки. Все молчали, глядя с испугом на Жорку.

– Всё, конечно. Мне ведь терять нечего, а кое-кому придётся познакомиться с Уголовным кодексом. Вот побеседует лейтенант со всеми, передаст дело в суд, и сядем рядышком с тобой, Эдя, на скамейку.

– Ну, это ты сядешь, ты его бил…

– Всё правильно. Я его бил, он меня бил… Но есть, Эдичка, статья в УК – подстрекательство, организация. Вот тебе по этой статье и припаяют, понял?

– Не докажут! Вот они, пацаны. Никто не скажет!

– Найдутся, Эдик, свидетели… – Жорка улыбался, глядя на растерянного Эдуарда. – Заёрзал? То-то!

– Ты падло, Жорка! Ссучился!..

– Не гони, Эдик. Слова прибереги для зоны… – Жорка опять выдержал паузу, глядя на Эдика, на бледном лице которого появились красные пятна. – Ладно, не бзди. Это я тебя на понт взял. Знал, что ты хлипкий, гадёныш, но проверил ещё разок… А теперь слушайте сюда… Я всё взял на себя и подписался под протоколом. Я затеял драку спьяну. Дрались мы с Валерой вдвоём, никто не встревал, а вы все там просто были. Почему так сказал? Это моё дело. А ваше дело – следователю говорить одно: «Жорка затеял, Жорка бил. Валерку встретили случайно. Поняли? Так что, Эдичка, выкладывай пару червонцев, и пусть сбегают парни за водярой, отметим это.