Долгое падение - Ник Хорнби

ЛИНДА: Потрясающе! То есть вы стояли на краю? Все вместе?

Я: Ага. Мы решили прыгать вместе. За компанию, что ли. В тот момент мы прощались друг с другом. Уже готовы были спрыгнуть на «раз, два, три», как услышали этот голос позади нас.

ЛИНДА: Вы, наверное, перепугались до смерти.

Я: Это точно.

ЛИНДА: Удивительно, что вы не свалились с крыши.

Я: Ага.

ЛИНДА: Тогда вы обернулись…

Я: Да, мы обернулись, и он сказал…

ЛИНДА: Прости, а во что он был одет?

Я: Ну, такой… Такой свободный костюм, что ли. Свободный белый костюм. Модный такой. Выглядел недешево.

ЛИНДА: Дизайнерский костюм?

Я: Ну, да.

ЛИНДА: А галстук?

Я: Нет, галстука не было.

ЛИНДА: Ангел был не при параде.

Я: Ага. В непринужденном таком стиле.

ЛИНДА: А вы сразу поняли, что перед вами необычный человек?

Я: Да, конечно.

ЛИНДА: А как?

Я: Он был такой… будто размытый. Как будто изображение неточно настроили. А еще его можно было видеть насквозь. То есть печень и все такое видно не было. Просто сквозь него были видны дома за его спиной. Ах да, — он к тому же парил над крышей.

ЛИНДА: Высоко?

Я: Ой, высоко. Когда я его увидела, то подумала, что он метров пять ростом. Но потом посмотрела на его ноги — они были в метре от земли.

ЛИНДА: То есть это бы четырехметровый ангел?

Я: Значит, в двух метрах от земли.

ЛИНДА: То есть трехметровый ангел?

Я: Пусть будет трехметровый.

ЛИНДА: То есть он парил над вашими головами.

Я: (Начинает раздражаться из-за всей этой херни с метрами, но пытается скрыть раздражение.) Поначалу. Потом он догадался, что это перебор, и спустился пониже. Мне показалось, что он какое-то время не парил, а просто застыл на месте.

(Я придумывала все это по ходу разговора. То есть вы знаете, что я придумывала. Но если учесть, что я позвонила ей, ничего заранее не придумав, то, выходит, у меня получалось очень неплохо. По крайней мере, ей, кажется, нравилось).

ЛИНДА: Удивительно.

Я: Это точно.

ЛИНДА: А что он сказал?

Я: Знаете, он просто сказал: не прыгайте. Но сказал так спокойно. Он обладал какой-то особенной мудростью. По нему было видно, что он — посланник Господа Бога.

ЛИНДА: Он это сам сказал?

Я: Нет, но можно было догадаться.

ЛИНДА: Тут все дело в его особенной мудрости?

Я: Ага. У него был такой вид, будто он встречался с Богом лично. От этого возникало такое странное ощущение.

ЛИНДА: А больше он ничего не говорил?

Я: Он сказал: ваше время еще не пришло. Спускайтесь и несите людям весть о радости и счастье. И скажите, что любая война — это ошибка. Это уже мое личное мнение.

(Последнее предложение, Это уже мое лично мнение, — не из пьесы. Я просто даю вам дополнительную информацию, чтобы вы лучше понимали, что я за человек.)

ЛИНДА: И вы намерены нести эту весть?

Я: Да, конечно. Смысл нашего интервью отчасти в этом. И если среди ваших читателей есть мировые правители, или генералы, или террористы, или еще кто-нибудь, они должны знать: Бог сейчас — не безобидный и всем довольный кролик. Его порядком достало все происходящее.

ЛИНДА: Уверена, наших читателей это натолкнет на размышления. А ты все это видела своими глазами?

Я: Да, естественно. Его сложно было не заметить.

ЛИНДА: И Мартин Шарп его видел?

Я: О да. Конечно, видел. Он увидел намного больше, чем все остальные.

(Я не знаю, в чем смысл этой фразы, просто я понимала, насколько для нее важно присутствие Мартина в этой истории.)

ЛИНДА: И что теперь?

Я: Ну, у нас теперь есть задача, которую мы должны выполнить.

ЛИНДА: Да, конечно. А вы будете давать интервью другим газетам?

Я: О да. Однозначно.

Это я удачно сказала. Уломала ее на пять штук в итоге. Правда, пришлось пообещать, что за такие деньги она сможет взять интервью у всех нас вместе.