Аптекарша - Ингрид Нолль

Левин, этот большой ребенок, ликовал.

— Это знак, — объявил он. — Новый год приходит в белизне невинности, как новорожденное дитя в белоснежных пеленах. Теперь вся грязь на земле исчезнет под белым покрывалом.

— Идиотская трепотня, — рявкнул Дитер.

Мы испуганно замерли.

— Но уж коли Новому году суждено стать новым началом, — процедил он, — то сейчас, без четверти двенадцать, самое время обеспечить табула раза, то бишь чистый стол.

О чем это он? Неужели обо мне?

Левин предпочел обратить все в шутку.

— Ладно, со стола я уберу, но не раньше, чем мы отведаем моего фруктового салата. А уж потом будет и табула раза.

Никто не улыбнулся.

Я попыталась под столом схватить Дитера за руку, но он резким движением ее отдернул.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — сказал он.

— Не знаю я, — неуверенно ответил Левин.

Тут я перетрусила и начала убирать тарелки.

— Погоди, — сказал мне Левин, — я хотел съесть еще кусочек ростбифа.

Он взял в руки нож.

Дитера, однако, это не остановило.

— Ты спал с Марго.

Ответа не последовало. Левин с сосредоточенным видом отрезал себе почти прозрачный ломтик мяса, но его тонкие руки дрожали.

— Будь любезен ответить! — гаркнул Дитер.

Левин отрезал наконец кусочек мяса и большой вилкой направил его себе прямо в рот. Я поневоле вспомнила Марго и того повара, который с этой же вилки скармливал ей кусок поросячьей кожи.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил он.

— Ты должен сознаться, — наседал Дитер.

— В чем? — все еще увиливал Левин.

— Брат все мне сказал.

Левин передернул плечами.

— Мы же все знаем Марго, — сказал он, — это она захотела, не я.

Возможно, это даже была правда, но Дитера это нисколько не успокоило.

— Пункт два. Ты должен развестись.

Вот теперь я ударилась в панику; прежде-то я еще могла делать вид, что мое дело сторона.

Тут уже Левин начал возмущаться: в конце концов, его жена ждет ребенка, Дитер должен спасибо сказать, что все эти его идиотские обвинения я пока что выслушала без истерики.

— Это мой ребенок, — отрезал Дитер. — Вот тот, выкидыш, тот наверняка был твой. Уступи мне Эллу, и мы будем квиты.

Нож выпал у Левина из рук. Он ждал от меня немедленного опровержения. Но я только заикалась от страха. Меньше всего мне улыбалось доставаться этому необузданному Дитеру, так сказать, в замену Марго. Чтобы избежать допроса, я взвыла что было мочи.

— Ты совсем спятил, — мужественно заявил Левин, — ребенок мой на все сто процентов. Элла, скажи ему!

— Если Элла скажет тебе правду, тебе останется только поджать хвост и заткнуться! — орал Дитер. — Она пожалела тебя, и если бы не смерть твоей матери, она бы давно тебе все выложила.

Левин схватил меня за плечи и начал трясти, как куль.

— Ты будешь говорить или нет! Скажи же ему, что он спятил!

Но он не вытряс из меня ни единого путного слова.

— Пошел вон, гнида! — крикнул Левин с ненавистью. — От тебя одни несчастья! Вылез из дерьма, туда и катись, тебе там самое место!

Дитер размахнулся. Он уложил моего высокого, но хлипкого супруга одним ударом. Кровь хлынула у Левина изо рта, отчего Дитеру тут же стало дурно.

Я кинулась к телефону вызывать полицию, но после того как Левин, выплевывая вместе с кровью зубы, успел прошамкать «только врача», я вызвала «скорую помощь».

Дитера тем временем вырвало прямо в мою сияющую чистотой мойку из нержавеющей стали. Больше из кухни он не выходил.

Я принесла из ванной теплую воду и полотенца. Левин громко стонал. В этот момент колокола возвестили приход Нового года.

Сидя на полу, я держала голову Левина на коленях, чтобы он не захлебнулся кровью, и мокрыми полотенцами пыталась остановить кровотечение. К счастью, вскоре вдалеке уже завыла сирена «скорой помощи».

Весь зеленый, к нам вошел Дитер.

— Они уже едут, — сказал он. — Я исчезаю. Не вздумай рассказывать, что тут произошло.

Я попыталась протестовать.

— Я должна сказать правду…

— Раньше надо было правду говорить, — отрезал Дитер. — Скажешь им, что он поскользнулся на куске сала и ударился о плиту.

Как был, без пальто, он выскользнул в дверь зимнего сада и исчез в снежной круговерти. Мне пришлось бросить Левина, чтобы открыть врачам. Но я успела схватить со стола прибор Дитера и, забежав по пути на кухню, сунуть его в кладовку.

Дюжие санитары недолго думая сделали Левину временную повязку и уложили его на носилки. Невзирая на спешку, они все же поинтересовались, что произошло.

— Несчастный случай, — покорно повторила я. — Поскользнулся на кухне и ударился головой о плиту.

Один из санитаров глянул на меня пристально.

— Почему в таком случае он лежит здесь, а не на кухне?

— Да он вскочил, зачем-то сюда добежал, а уж тут опять на колени рухнул, — объяснила я. — А кровь я всю подтерла.

— Ох уж эти мне домохозяйки, — пробурчал санитар. — Муж кровью будет истекать, а ей лишь бы пол блестел!

Бледное как мел, перепачканное кровью лицо Левина все еще стояло у меня перед глазами. Какое оно было маленькое, и какой огромный у Дитера кулачище! Чтобы как-то отвлечься, я и вправду принялась мыть пол, убирать со стола, приводить кухню в порядок. Поставила в холодильник фруктовый салат, убрала и другие остатки нашей трапезы.

Когда кухня и зимний сад кое-как были прибраны, я набрала полную ванну, брызнула туда несколько капель успокоительного экстракта и с наслаждением опустилась в теплую воду.

Наконец-то можно собраться с мыслями. «Главное, с ребенком все в порядке», — думала я, стараясь ободрить себя вопреки всему.

В конце концов, надев ночную сорочку и купальный халат, я снова отправилась в зимний сад. Тамерлан исчез; ясное дело, животные пугаются, когда хозяева так дерутся.

Я высунулась из окошка.

— Тамерлан! Тамерлан! — ласково позвала я.

И смотри-ка — из мельтешения снежинок и вправду возник кот и нерешительно ко мне приблизился. «До-ре-ми-фа-соль-ля-си — кошка едет на такси» — вспомнила я детскую считалочку, и мне вдруг показалось, что все это происходит не со мной, а в каком-то несуразном фильме.

Потом с котом на руках я лежала в гамаке и мерзла, несмотря на принятую горячую ванну. Мысли в голове путались, спать я тоже не могла, а до утра было еще не скоро.