Аптекарша - Ингрид Нолль

— Не понимаю, как можно все время нарываться на таких прохвостов? — удивляется Розмари Хирте. — Хотя если кому и бросать в тебя камень, то только не мне.

— Да ты не стесняйся, — подбадриваю я ее, — просто скажи свое мнение: кого бы ты выбрала — Левина или Дитера?

Она морщит нос. Потом бормочет:

— Я бы обоих сделала хорошими индейцами. — А поскольку смысл ее туманного изречения до меня не доходит, некоторое время спустя добавляет: — Хороший индеец — это мертвый индеец.

Из растолченного чеснока, горчицы, оливкового масла, соли, свежемолотого перца и томатной пасты я сделала густой соус. Говяжью вырезку разрезала на две части и обе нанизала на вертел гриля. Густо обмазала оба куска соусом, тонкими кольцами порезала лук и положила в соусное корытце, после чего включила гриль. Ростбиф вращался не вполне симметрично, но я по опыту знала, что в конце концов он пропечется как миленький. Дитер уложил тонко нарезанный картофель на противень. Он посыпал его солью и розмарином, а сверху смазал сметаной. Левин тем временем маялся с персиковым салатом.

Спорая совместная работа в уютном кухонном тепле понемногу восстановила между нами прежнюю доверительность. Левин поставил пластинку с популярными мелодиями тридцатых годов и даже стал изображать что-то похожее на степ. Но когда очередь дошла до песенки «Именно бананы», он поскользнулся на обрезке сала из тех, которыми Дитер натирал противень.

— Извини, — сказал Дитер с искренним сожалением в голосе, — случайно уронил.

Но Левин и не думал обижаться. А я дивилась его добродушию.

Спустя сорок пять минут я вынула половину ростбифа из печи, плотно завернула его в алюминиевую фольгу и поставила в теплое место. Порция Дитера пусть еще с четверть часа повертится.

Наконец мы уселись за красиво накрытый стол в зимнем саду и только тут заметили, что на часах уже одиннадцать.

— Вот и прекрасно, — сказал Левин, — встретим Новый год с набитым ртом, говорят, это лучший способ задобрить злых духов.

Главное блюдо смотрелось превосходно, Дитер и Левин были довольны каждый своим куском — у кого с кровью, у кого без. Даже у меня прорезался аппетит, хотя резкие запахи стряпни я все еще переносила неважно и после кухонного смрада с наслаждением вдыхала сейчас живительную прохладу зимнего сада.

Левин забрал у меня из рук нож и вилку.

— Священный долг хозяина, — пояснил он. — Даже мой дедушка, уж на что старенький был, а жаркое всегда резал собственноручно.

Едва взяв нож в руки, он неодобрительно покачал головой — слишком тупой. Даже неоконченное образование стоматолога приучило его к любым инструментам относиться с уважением. Он достал точильный брусок, и я убедилась, что орудует он им мастерски.

— Ростбиф следует нарезать тонкими ломтиками, — учил он.

Я была рада, что он нашел себе занятие.

Левин начал с нашей, розовой части, искусно отрезал первый ломтик и положил мне его на тарелку.

Дитер брезгливо отвернулся: красноватый мясной сок растекался по блюду, норовя подтопить и его прожаренную долю.

— Вот каннибалы, — буркнул он.

Потом мы приступили к еде, восхваляя кулинарное искусство друг друга, любезно чокаясь и стараясь не дать выход подступающему раздражению.

— Вы посмотрите! — воскликнула я, указывая за окно. — Снег!

Все, что недодало нам Рождество, теперь с лихвой восполнял Новый год. Из зеленых джунглей зимнего сада мы смотрели на деревья и кусты за окнами, где все застилала белая пелена мерно и неостановимо падающих на землю снежинок.