Свои погремушки - Екатерина Вильмонт

– Спасибо, мамочка! – растрогался донельзя взволнованный Егор.

– А ты знаешь ее адрес?

– Она живет за городом. Ты считаешь, что мне следует сейчас махнуть к ней?

– Да нет, пожалуй, мало ли что там сейчас происходит. Знаешь, я бы хотела с ней познакомиться… Да, а как ты-то с ней познакомился?

– Ох, мама, это такая история…

– Рассказывай!

Егор рассказал.

– Какая прелесть! Как в кино! Значит, ты ей сразу глянулся!

– Ничего подобного! Она меня даже не узнала, когда мы встретились на студии.

Лицо Марии Андреевны приняло мечтательное выражение.

– Знаешь, это так женственно… так прелестно…

– Ты о чем?

– Ну, она же сказала, что ей не нравится этот зонтик, что он безвкусный… Я уверена, что она мне понравится! И еще я абсолютно уверена, что она не кладет в щи чеснок и кинзу.

– Мамочка, ты неподражаема! – восторженно воскликнул Егор.

И тут ему перезвонила Злата. Голос у нее был измученный.

– Егор, вы звонили? Что-то случилось?

– А разве нет? Вам нужна помощь, я чувствую!

– А чем тут можно помочь?

– Вы могли бы, к примеру, подать в суд… Хотя это только лишний шум… Ну, я не знаю, может, просто нужна моральная поддержка…

– Спасибо, конечно, Егор. Но я ей-богу не знаю…

– Послушайте, Злата, а давайте встретимся, поговорим, две головы всяко лучше…

– Что ж, давайте встретимся, – довольно вяло отозвалась Злата.

– Тогда завтра в одиннадцать в нашем кафе. Годится?

– Да. Спасибо. До завтра, Егор.

– Ну что? – спросила Мария Андреевна.

– У нее совершенно убитый голос.

– Надо думать! Мало того, что муж изменил, так еще об этом объявляют на всю страну, на ближнее и дальнее зарубежье. Сущий кошмар! Вот скажи мне, что за радость для этой девчонки объявлять на весь мир, что она залетела от чужого мужа? А кроме телевидения, есть ведь еще этот ваш Интернет… В моей престарелой голове это не укладывается.

– Ах, мама, ты просто слишком порядочный человек и брезгуешь всеми этими… погремушками. Хоть и смотришь подобные программы. И с Интернетом практически не знакома, только с «Утконосом». Это же все еще цветочки!

– И не желаю я с ним ближе знакомиться!

– Дело твое! Но я попытаюсь все же ответить на твой вопрос хотя бы вкратце. Завтра эта девица соберет в соцсетях кучу лайков, а поскольку она еще и красива, а мужик, якобы ее обрюхативший, известная личность, ее с восторгом начнут тягать и в другие программы на разных каналах, она на какое-то время обретет популярность. А, ладно, ты сама прекрасно это знаешь, – вдруг пришел в крайнее раздражение Егор. – Надо подумать, можно ли как-то замять эту мерзость, хотя я плохо себе представляю, каким образом. Тут нужны громадные деньги, скорее всего, какие-то космические суммы, которых у меня просто нет, чтобы заткнуть рот этой девке, а впрочем, уже поздно, да и кто может гарантировать, что она, взяв деньги, не вернется через какое-то время к этой истории…

– А ты здорово разволновался, мой мальчик! Это хорошо, наконец-то ты по-настоящему влюблен!

Злата была убита. Сейчас она буквально ненавидела Дениса. Вот так всегда! Он натворил глупостей, а я должна их расхлебывать! Он будет наслаждаться всеми прелестями Канарских островов, а я хлебать эту пакость большими ложками! И я ума не приложу, как сейчас надо действовать. И даже Егор, вроде бы опытный юрист, тоже не знает. И Васька в отчаянии, сидит с несчастным видом, глаза, правда, сухие. Бедная девочка! Сколько всего на нее обрушилось за этот год. Уму непостижимо, а есть ведь еще этот тест ДНК…

– Златочка, там кто-то приехал!

– К нам?

– Ну да!

– Не дай бог журналюги! Не пущу!

Раздался звонок по телефону.

– Алло!

– Злата, пожалуйста, откройте, это Мигунов.

– Сейчас! Я открою ворота, заезжайте!

– Спасибо!

– Зачем он приехал? – недоуменно спросила Василиса.

– Сейчас узнаем, – пожала плечами Злата и пошла открывать.

– Добрый вечер, Василий Евгеньевич!

– Нет, Злата, он совсем не добрый, этот вечер!

– Господи, неужто вы тоже видели эту прелесть?

– Мне рассказали.

– Ну, для фильма, который вы сейчас продюсируете, это неплохой пиар…

– Злата, не надо так! – болезненно скривился Мигунов. – Я попробую принять меры, чтобы эта грязь не растеклась по всему медийному пространству, но и вы должны мне в этом помочь!

– Но что я могу сделать?

– Исчезнуть вместе с Василисой. Просто чудо, что возле дома еще нет своры журналистов, но, поверьте, в ближайшие часы они появятся.

– Двадцать восьмого мы с Васей улетаем в Австрию на все каникулы.

– А сегодня только девятнадцатое. Значит так! Сейчас вы быстро собираете вещи, необходимые на первое время. В доме кроме вас обеих есть еще кто-то?

– Только кот и собака!

– А с кем они остаются, когда вы уезжаете?

– С домработницей.

– Отлично! Звоните ей, она наверняка уже в курсе дела, и скажите, что сейчас вместе с Васей куда-то уезжаете, только не в Австрию. Живо собирайтесь, Злата, нельзя терять время!

– Но куда мы сейчас поедем? – растерянно спросила Злата.

– Ко мне! Там вас никто искать не станет. У меня огромный дом. Высокая ограда. Побудете там до отъезда, журналисты потеряют ваш след, а дальше будет видно. Вася, что ты стоишь, как засватанная! Беги собирать вещи! И вы, Злата, тоже, поверьте, это наилучший выход!

– Но Васе завтра в школу!

– Подумаешь, большое дело! Обойдется пока школа без Васи, и Вася тоже без школы не пропадет, тем более что там наверняка будут обсуждать ее брата!

– Спасибо! Это здорово! – воскликнула Василиса и помчалась наверх.

– Василий Евгеньевич!

– Злата, все разговоры потом! Умоляю, не теряйте время! Оно сейчас на вес золота. Да поймите вы, я элементарно не хочу, чтобы моя дочь купалась в этой грязи!

– Господи помилуй! – простонала Злата и тоже побежала собирать вещи. Кажется, он прав, и если мы все сейчас исчезнем, история может заглохнуть. Да, решительный товарищ, этот Василий Евгеньевич!

Покидав в чемодан какие-то вещи, Злата позвонила Анне Захаровне. Та, услыхав ее голос, разрыдалась.

– Ох, Златочка, да что ж это такое делается! Не ожидала я от Дениса Григорьевича, такой хороший мужчина, и вот на тебе! А вы уезжать собрались? Не волнуйтесь, Златочка, обихожу я ваше зверье, и за домом пригляжу, не сомневайтесь, езжайте себе спокойно, бедняжечка вы моя!