Господин Чичиков - Ярослав Веров

Пока Перетятькин размышлял, Жека включил магнит. Подвал наполнило мерное гудение. Нестор Анатольевич мгновенно выбросил из головы Чичикова и стал наблюдать за спящим паразитом Артема. Человечек лежал у него на груди, подложив ручку под голову и просыпаться, похоже, не собирался.

– Евгений, увеличьте, пожалуйста, напряженность, – распорядился Перетятькин.

Магнит загудел сильнее. Спящего человечка стало подбрасывать. Вокруг головы Артема образовалось голубоватое светящееся облако.

– Еще, – нетерпеливо бросил Перетятькин.

К гулу магнита добавилось пение трансформаторов. Проклятый паразит не просыпался и не исчезал. Его тельце уже пошло волнами, будто было из резины.

– Давай на полную.

Жека пожал плечами и повернул реостат до отказа. У Перетятькина заложило в ушах, зазвенел предупреждающий о перегрузке сигнал, и вдруг паразит проснулся. Сел и обвел помещение безмятежным взглядом идиота. В этот момент магнит перестал гудеть: сработало реле защиты. Наступившая тишина ударила по ушам сильнее грома. Перетятькин подошел к Артему и, что есть силы, мысленно стукнул паразита по голове. Человечек удивленно улыбнулся, и только. Перетятькин недоуменно глянул на Миокарда, тот снова пожал плечами, мол, теперь сам разбирайся. Артем же вдруг зашевелился, слез со стола и пошел к двери.

– Стоять! – рявкнул Жека.

Артем должен был послушаться, но вместо этого улыбнулся, сказал: «Добрый день!» и вышел из лаборатории.

– Он куда?! – завопил директор.

– Далеко не уйдет, начальник, – заверил его Бес, и они с Рыжим бросились вслед за Артемом.

– Что все это значит? – спросил Нестор Анатольевич Жеку.

– Это у тебя спрашивать надо, – ответил тот.

Директор злобно глянул на него и выскочил вслед за санитарами. Жека посмотрел на приборную панель и присвистнул: оказывается, магнит отключился не из-за перегрузки, трансформаторы работали, питание не отключалось. Вольтметр указывал, что на обмотки магнита по-прежнему поступает напряжение.

– Он еще спрашивает меня, что случилось! – воскликнул он и с ожесточением вдавил кнопку выключения.

День обещал быть хлопотным, поэтому Чичиков, рассудив, что плотная еда расслабляет, ограничился на завтрак тостами с корицей и стаканом молока. С завхозом пусть Паляницын повозится, раз уж вызвался. А он начнет с Германа Ивановича Султанова, владельца аж пяти мертвых душ.

Султанов никак не выказал удивления, когда к нему позвонил Чичиков и, представившись, попросил об аудиенции по взаимовыгодному, на его взгляд, делу. Напротив, тут же предложил встретиться без всяких аудиенций у него дома. Разъяснив, где именно живет бизнесмен, Чичиков пустился в путь.

А жил Герман Иванович можно сказать, что скромно. В однокомнатной квартире, и ту арендовал. Был он в городе Н. человеком новым, бизнесом здесь обзавелся недавно, но полагал, что надолго и всерьез. А впрочем, полагал он так только для самоуспокоения, хорошо понимая, сколь прихотлива судьба делового человека.

Гостя он встречал у подъезда. Для восточного человека это было вполне нормально. Окинул Чичикова оценивающим взглядом, кивнул и протянул руку. Чичиков мельком отметил три наколки-»перстня» на пальцах протянутой руки, означавшие три тюремных срока, и энергично ответил на рукопожатие. «Каков молодец, – подумал Чичиков. – Знает ведь уже, зачем я пришел, а как держится. Здесь наскоком не взять, здесь придется чай пить».

– Сергей Павлович, ничего, если мы перейдем на «ты»? – предложил Султанов.

– Охотно, – поддержал Чичиков.

– Прошу, – Султанов указал на двери подъезда и пошел вперед.

Чичиков скривился: в подъезде нестерпимо воняло мочой.

– Что же замок кодовый не поставить? – спросил он.

– Я здесь человек новый. Предлагал, конечно, никто не захотел. А самому платить западло. Я в том смысле, что помогать людям, живущим в сортире, – это неправильно.

Пока поднимались на лифте, Султанов успел рассказать, что живет с молодой женой, которая переживает из-за того, что нигде не работает, а также из-за разницы в возрасте. Ему-то уже за сорок, а ей всего восемнадцать. Потому и переживает из-за такой ерунды, что молодая.

– Прошу, – снова сказал он, распахивая дверь квартиры.

Чичиков неторопливо зашел в прихожую, взял предложенные тапочки, осмотрелся.

– Невелика квартирка, – заметил он.

– Сейчас нам больше не нужна. Это когда детьми обзаведемся, я, понятно, куплю. А двоим зачем больше? Я не люблю, когда много лишнего себе позволяют.

«Три срока вырабатывают привычку к самоограничению», – подумал Чичиков, а вслух сказал: – Очень стильная обстановочка.

– Люблю, чтобы все было красиво и удобно.

– С твоих слов, Герман Иванович…

– Для своих я просто Султан.

– Так вот, с твоих слов я было решил, что ты мусульманин, а вот вижу иконка у тебя, Николай Чудотворец. – Чичиков подошел к полочке, врезанной в угол залы. И, нарочито внимательно вглядевшись, продолжил: – Иконка реставрации требует. Потерли ее сильно.

– Ты, вижу, в этом разбираешься? – спросил Султан.

– Есть немного.

– Расскажи, что за икона.

– Что ж, ничего особенного. Девятнадцатого века икона, старообрядческая. Письма не то чтобы хорошего, но и не слишком плохого. – Чичиков провел ладонью сверху вниз вдоль поверхности, не касаясь доски. – Намоленная. А это, Султан, и есть самое ценное.

– А этот крест, что скажешь? – Султан достал из шкатулки серебряный крестик в синих эмалях.

– Долларов пятьдесят, не более, – прокомментировал Чичиков. – Впрочем, в церкви освящен, к употреблению годен.

– Я, Сергей, вот что хотел. Друг у меня сидит. Я точно знаю, что зря. Ни в чем не виноват. Хочу передать ему туда. Ты, я вижу, в таких вещах разбираешься. Этот – можно?

Чичиков благосклонно покивал.

– Все же это несколько не по моей части, – заметил он. – Я людям помогать не склонен.

– Разумно. – Султан неторопливо уложил крест обратно. – Чаю попьем?

– Отчего не попить.

– Прошу на кухню. Ты какой чай любишь?

Чичиков приятно улыбнулся.

– Я человек непривередливый.

– Не в этом дело. Чай надо пить уметь. Вот садись сюда, снимай пиджак, я тебе сейчас все покажу.

Чичиков сел на диван кухонного «уголка» и подумал: «Сейчас посмотрим, какой чай ты готовишь». По роду своей деятельности приходилось ему бывать и в Китае, и в Японии в самые разные исторические эпохи, и какие бывают чаи, он знал досконально.

Султан неторопливо снимал с полки разные коробочки, рассказывал про форму листа, способы заварки, жаловался, что просто так в городе Н. настоящего чаю не купить, хоть и продается добрая сотня сортов и видов, однако надо заказывать в Китае. Потому что, во-первых, настоящий чай все же должен быть китайским, хотя некоторые японские, хотя бы вот этот, белый, тоже интересные. А во-вторых, знает, как его сюда везут: в трюме, где сырость и крысы.