Папина жизнь - Дэйв Хилл

— Полюбят ли его старшие дети? — спросила Анджела.

— Я уверен, что да. — Уверен-то я был насчет Глории и Билли, а про Джеда ничего никогда нельзя сказать заранее.

— Они же не станут со мной враждовать, правда?

— Нет, они не такие. Они тебя по-настоящему любят, особенно Глория. Ты же сама говорила, что она тебе просто прохода не дает.

Анджела склонила голову мне на плечо, и снова ее плечи задергались, на этот раз от смеха.

— Она необыкновенная девочка. Ей столько пришлось вынести, и через все это она прошла так спокойно, гладко!

— Она скоро догонит мать по росту, правда, мать у нее и не очень высокая.

Анджела остановилась. На ее лице еще не высохли слезы.

— Ты пугаешься, потому что все время видишь в ней Дайлис, да?

— Ну, в общем, да. Знаешь, дело даже не во внешнем сходстве, но она иногда так на меня смотрит… И так себя держит… — Я дернул плечами. — Но этого же все равно не избежать, правда?

Мы пошли дальше. В клиниках, конечно, все стерильно, но почему-то чувства начинают бурлить со страшной силой.

— Может так быть, что они с Дайлис сблизятся, когда Глория подрастет, — сказала Анджела. — Тебе это будет тяжело?

— Наверное. Но пока она со всеми девичьими расспросами идет к тебе.

— Дайлис она, наверное, тоже расспрашивает.

— Но ты ее так интересуешь!

— Ну, так я же все-таки беременна. Это ей знаешь как интересно!

— Да, это правда.

Дома Анджела мягко досказала свою мысль:

— Я хочу сказать, что скоро ей по-настоящему будет нужна мама. И я не знаю, когда она начнет отдаляться от тебя.

Я вытер пыль в студии и разобрал кисти, готовясь как следует (или как раз как не следует) работать на Чарли. В качестве первого задания мне предстоял «Загнанный Майк Тайсон». Однако перед тем как приняться за творческую проституцию, я решил немножко поработать для души и попросил Глорию позировать мне для картины. К моему легкому удивлению, она согласилась. Глория, хотя и становилась все более и более уверенной в себе, еще не приобрела никакой самоуверенности (различие тонкое, но для меня важное). Она устроилась в кухне на стуле, под моей расшатанной лампой.

— Смотри на дверь.

Она смотрела, а я ее рисовал. Сначала мы молчали. Потом я спросил:

— Глория, тебе сейчас хорошо?

— Да.

А что это было за «да», я толком не понял. Легко она сказала? Заставила себя?

— Ты любишь Анджелу?

— Ну конечно, я ее вообще обожаю!

Так, здесь ничего особенного не добьешься. Я стал работать дальше. Набросал расправленные плечи, ровно стоящие ноги, руки — она положила одну руку на другую, в браслетике.

— А мама счастлива, как ты думаешь?

— Наверное, да.

— Я тоже надеюсь. Тебе нравится Крис?

— Да.

— А Джеду с Билли он нравится?

— По-моему, да.

— Тебе больше ничего не хочется мне рассказать?

— Да нет.

— Хорошо, тогда еще последний вопрос, и все. — Она молчала. Я шел напролом: — А ты рада, что у нас будет малыш?

— Да!

— А мама? Ты не знаешь? — я попытался спросить как можно небрежнее, но у меня не очень получилось.

— Это два вопроса, а не один.

— Прости. Но мама знает ведь, да?

— Пап, пожалуйста…

— Да ладно. Это же не секрет. — Сплошные секреты! Самый загадочный для меня секрет я не разгадал и оставил попытки. Почему Дайлис с Крисом за все это время так и не завели ребенка? Из карьерных соображений? Или просто выжидали? А может, маленькие хвостатые клеточки Пиллока никак не поднимались наверх?

Но даже если Глория знала, почему, она была явно не в настроении делиться со мной. Так что я просто подошел к ней и слегка подправил позу.

— Ты смотри все время на дверь, хорошо? Минут через двадцать сделаем перерыв. Тебе пока нормально?

— Да… — ответила она. В ее голосе сквозила усталость.

Я откинул ей со лба прядку волос.

— Так удобнее?

— Да, нормально.

— Теперь сиди смирно. Тебе понравится, когда я закончу.