Скажи нам правду - Дана Рейнхардт

— Хорошо. Но я хочу попытаться все исправить. Сказать правду, попросить прощения. Может, ребята меня простят. Не Мейсон, конечно, но, может, другие?

Эверетт наполнил свою чашку из чайника, стоявшего между нами.

— Ривер, когда ты извиняешься, то признаешь, что причинил кому-то боль. В этом все дело. Ты не можешь просить прощения, ожидая, что тебя простят. Ты должен извиниться просто потому, что хочешь этого.

Эверетт был прав. Целиком и полностью. Поэтому он был лидером группы, а я — мошенником.

— Значит, будет нормально, если я приду на следующей неделе? Я не хочу никому мешать. Я уже и так помешал.

Эверетт откашлялся.

— Ривер… — Он помолчал. — Погоди, тебя действительно зовут Ривер?

— Невероятно, но да.

— Ривер, ты любезно приглашен в следующую субботу на встречу группы для подростков «Второй шанс». Просьба прибыть на место строго в шесть сорок.

— Но встречи начинаются в половине седьмого.

— Я окажу тебе услугу и всех предупрежу.

Я не сказал Эверетту, что в следующую субботу собирался отмечать свой день рождения. Восемнадцать лет мне исполнялось в четверг, а в субботу мама и Леонард планировали устроить праздничный ужин с моим друзьями. Я спросил, можно ли перенести вечеринку на пятницу. Натали расстроилась:

— Но мы уже договорились на субботу. Я выбрала бумажные тарелки.

— И что? Пятница даже раньше. А твои бумажные тарелки будут одинаково замечательными что в субботу, что в пятницу.

— Мне надо будет поменяться на работе… — сказала мама. — А что не так с субботой?

Мне показалось, что она скорее любопытствовала, чем тревожилась.

— Дело в том, что я хочу пойти во «Второй шанс».

Мама метнула взгляд на Леонарда. В нем читалось: «Видишь? Я же тебе говорила, что парень — наркоман».

— Боже, мам! Клянусь! Повторяю еще раз: я не принимаю наркотики. Не знаю, что еще сказать. Хочешь, пописаю в чашку?

— Зачем тебе писать в чашку? Гадость какая. И почему мама думает, что ты любишь наркотики?

На миг я забыл, что в комнате находилась Натали и что ей всего восемь лет.

— Я шучу, Нат. Я никогда не писал в чашки. По крайней мере, в те, из которых ты пьешь. — Я состроил рожицу. — А мама дразнит меня наркоманом, потому что мне нравится ходить на встречи, где помогают людям с проблемами.

— Это странно, — протянула Натали.

— Мама странная, — улыбнулся я.

— Эй! — возразила мама.

— Но, Ривер, — сказала Натали, — у тебя есть другие проблемы, о которых ты можешь рассказывать на этих встречах.

Я положил руку на голову сестренке. Моя ладонь все еще могла накрыть ее целиком, хотя это не будет длиться вечно.

— Ты права, Нат. У меня действительно проблемы.

— Ничего. Они есть у всех.

— Но не у тебя. Ты идеальна.

В свой день рождения я узнал новости из колледжей Калифорнийского университета. Меня приняли во все, кроме Беркли, где, как я надеялся, нашлось место для Мэгги.

Я сразу же ей позвонил.

— Я сейчас не могу говорить, — прощебетала девушка. — Я с Уиллом. Я прошла. Прошла! С днем рождения, Рив!

— Спасибо, Мэг.

Я посмотрел на экран телефона. Прокрутил все свои контакты, помедлив на имени Дафны. Я писал сотни сообщений и удалял их; каждое было вариантом «Прости», «Позволь мне объяснить» или «Дай мне шанс».

Это был день моего рождения, и с сердцем, полным бессмысленной надежды, я думал: может, она позвонит или напишет? Что-нибудь простое.

Таким было мое желание, загаданное в день рождения, и оно не осуществилось.