Белый человек - Александр Кондратьев

— Ох, — сказал Пейл.

— Ах, — сказала Вера.

Пейл смущенно улыбнулся, неловко, боком, скользнул мимо Веры и пошел прочь.

— Пейл, что?.. — Снежана подошла к двери и, увидев Веру, не закончила.

— Привет! — начала Вера робко.

— Что тебе нужно?

Голос Снежаны был таким холодным, что способен был изменить погоду в регионе на несколько лет.

— Я хотела поговорить, — сказала Вера глухо. — Просто поговорить.

Девушка удивилась, как звучал ее голос. Казалось, что ее горло промерзло от холодного приема и почти не способно было издавать звуки.

Снежана окинула соперницу исцеляющим взглядом.

— Ну заходи, что стоишь? — сказала она. — Глеб! — возвысила она голос. — Не хочешь прогуляться?

Подросток, ссутулившись, подошел к матери.

— Опять?

— Не опять, а снова, — огрызнулась Снежана. — Погуляй, мы недолго.

— Пойду тогда в магазин схожу, что ли, — уныло сказал Глеб.

— Только смотри, много не трать!

— Угу, буркнул подросток, одарив Веру недобрым взглядом.

Снежана попросила Веру снять туфли и пригласила на кухню.

— Чаю? — спросила хозяйка.

— Мне бы чего-нибудь покрепче, — сказала Вера, и это прозвучало как признание.

Снежана невольно улыбнулась. Она достала из шкафа большую бутылку виски, откупорила ее и налила в два стакана.

— Берегла для особого случая, — сказала Снежана. — Если это не он, то я тогда не знаю. Хочешь лимон туда выдавлю? У меня есть.

— Да нет, я так, — сказала Вера.

Две женщины сели друг напротив друга и выпили. Каждая ополовинила свою порцию. Обе сморщились, пресеклись взглядами и расхохотались.

— Сестра, — сказала Вера.

— Я знаю, — сказала Снежана.

Помолчали.

Потом переглянулись и прикончили содержимое стаканов.

Снежана налила еще.

— Папка-то наш — козел, — сказала Снежана.

— Ага, — подтвердила Вера.

— Выпьем за него, — сказала медсестра. — Чтобы черти в аду сильнее там его вилами.

Вера хохотнула:

— Ты в это веришь?

— Нет, но этот козел заслужил.

Чокнулись и выпили еще.

Снежана поднялась, взяла лимон из холодильника, отрезала дольку ножом, поднесла к носу, понюхала, а потом, зажмурившись, съела все, кроме кожуры.

— Знаешь, Глеб мой, — сказала Снежана, — от него.

Вера смотрела на сестру с открытым ртом, пока та залпом осушила стакан и стукнула им об стол.

— Что? — переспросила Вера.

— Ик! — ответила Снежана. — Что слышала.

Вера принялась подсчитывать. Ей не нужно было много выпить, чтобы опьянеть, и алкоголь уже осыпал ей мозги, так что ей было трудно произвести расчеты.

Снежана заметила это:

— Не считай. Не вдавайся в подробности.

Язык медсестры чуть заплетался от выпитого. Она налила себе еще немного и снова опустошила стакан.

— Я люблю Глеба. Он для меня все. Пусть и педераст. Я не увижу внуков, зато его гнилое семя… Ик!.. Его гнилой род не продолжится.

Вера никак не могла свыкнуться с мыслью, что Глеб — ее племянник и брат одновременно. Эта была настолько мучительная мысль, что она вмиг протрезвела.

Вовремя, потому что Снежана спросила ее:

— Что нам делать с Пейлом?

— Я не хочу его делить, — сказала Вера. — Это последнее дело. Я за этим и пришла. Хотела сказать об этом. У меня есть Василь. Я хочу остаться с ним. Пейл для меня ничего…

— Не-е-ет, — Снежана неуклюже помахала указательным пальцем перед носом Веры, — нам не надо его делить. Ик!.. Скоро все изменится!.. Очень скоро! Ик!..