В широком прокате - Katrin Sanna

– Общество постоянно сочиняет правила для собственного удобства, – она повернулась на бок, так, что её лицо оказалось прямо напротив моего. – А потом эти правила ломают жизнь другим. Моя, конечно, не сломана. И тот путь, по которому я иду, в целом не так уж плох. Но внутренний голос говорит мне, что, возможно, я не нуждаюсь в таком количестве социального одобрения, какое даёт мне мой статус. Я всего лишь хочу играть, и играть хорошо.

– Прекрасно. И кто теперь будет моей заклятой конкуренткой?

– Не волнуйся, они быстро найдут мне замену, – усмехнулась Эмили. – К тому же я ещё ничего не решила. Просто захотелось поделиться с тобой своими мыслями.

Голос британки был тихим и успокаивающим. Тусклый свет от лампы, горевшей вверху за её спиной, едва попадал ей на лицо, удачно образуя на нём тени и больше, чем обычно, подчёркивая изящность черт. Мне подумалось, как прекрасна Эмили даже без макияжа.

Необъяснимая сила потянула меня к девушке. Я приблизилась к её губам и, едва их коснувшись, поцеловала.

Не успела я удивиться своему порыву, как меня поразило новое обстоятельство. Уилсон не только не попыталась прервать поцелуй; она как будто давно ждала от меня подобного шага, и её руки подобно сетям начали благодарно оплетать моё тело.

На время я забылась. Отстранилась от всех забот и в беспамятстве первый раз в жизни целовала девушку.

На землю меня вернул грохот, раздавшийся за стеной в павильоне, откуда мы ушли. Точно кто-то неосторожно уронил что-то тяжёлое.

– Чёрт возьми, Эмс, что мы делаем? – немного отодвинувшись, спросила я.

– Понятия не имею, – рассмеялась Эмили и потянула меня за подбородок, желая продолжить.

– Погоди, – остановила я её. – Это всё как-то… Не то чтобы я была против. Но мне кажется, нас подтолкнуло друг к другу закрытое пространство, а не нечто большее.

– Ну, и пускай, – беспечно ответила Уилсон.

– Но из этого всё равно ничего серьёзного не выйдет, я себя знаю, – запротестовала я.

– И ладно.

– Да у меня, в конце концов, есть Джерри!

Это был мой последний аргумент, но девушка справилась и с ним:

– А ты уверена, что Джерри у тебя всё ещё есть?

Помолчав, я опустила взгляд и нехотя призналась:

– Я не знаю.

– Ну, вот.

И мне вспомнился разговор с Сандрой, то, как она безжалостно нарекла меня карьеристкой.

«Ты жадно хватаешься за каждую предложенную роль, но так ли страстно ты желаешь отношений?.. – звучал у меня в голове густой голос Смит. – Твой Джерри – просто ширма, которой ты прикрываешь жуткую правду о себе…»

– Нет, она не может быть права, – сев, я схватила себя за голову. – Нет, нет…

– Не знаю, о чём ты, – Эмили положила руку мне на плечо и легонько сжала его, – но…

– Сандра говорит, что меня, кроме ролей, ничего не волнует, – голос мой предательски задрожал, а на глаза выступили слёзы. – Что отношения – это всего лишь пунктик, благодаря которому я могу быть как все. Я завожу их только для того, чтобы никто меня не осуждал за стремление посвятить актёрской профессии всю жизнь без остатка.

– Ты разговариваешь с этой главаркой на подобные темы?

– Я? Нет, – растерянно пробормотала я. – То есть да. Так просто получилось.

Британка бережно стёрла с моей щеки слезу.

– Эмс, этого ведь не может быть? Я же испытываю к людям какие-то чувства, а значит, меня нельзя упрекать в карьеризме. Я хочу семью. Мне нравится возвращаться домой и радоваться, что там меня кто-то ждёт.

– По правде сказать, Лиз – ты только не обижайся – но после того, как я узнала тебя получше, у меня сложилось такое же впечатление, как и у твоей приятельницы Сандры.

– Она мне не приятельница, – смущённо возразила я.

– Знаешь, почему ты меня поцеловала?

– В тот момент ты была так бесподобна, что я напрочь забыла обо всём и поддалась влечению.

– Нет, думаю, дело в другом. Только пойми меня правильно. Сейчас не Элизабет Грант поцеловала Эмили Уилсон, а Светлая Актриса, подарив поцелуй Тёмной Актрисе, безвозвратно обратилась во тьму.

Едва она договорила фразу, как меня озарило. Задача, над которой я билась несколько недель, решилась в одну секунду, и тут же пришла такая лёгкость, что в глазах у меня потемнело от облегчения.

Мне больше не нужно было ничего объяснять, я точно знала, чего не хватало моей героине, но Эмили продолжала:

– Дни напролёт ты без конца пыталась стать Актрисой из «Поклонения». Ты работала над ролью без перерывов, временами переставая быть собой. И вот ты бессознательно нашла мотив, который побуждает твою героиню перейти на тёмную сторону: она влюбляется в моего персонажа и готова пойти за Тёмной куда угодно.

– О, боги, – воскликнула я наконец, ошеломлённая открытием, которое лежало на поверхности, – это же всё меняет.

– Видишь, ты уже и не вспоминаешь о своей Эмс, – немного обиженно проговорила девушка, – а думаешь только о роли. Вот и ответ на вопрос, нужны ли тебе отношения.

Мысли в голове мешались, словно кто-то забросил их в блендер.

Неожиданно из павильона снова донеслись звуки нескольких ударов. К ним примешивался теперь и приглушённый гул, как от десятков голосов.

– Что там происходит? – Эмили бросила взгляд на дверь, поднялась с мата и прошагала к павильону, намереваясь туда войти. Я последовала за ней.

Павильон, который мы оставили не больше получаса назад, буквально превратился в место побоища, причина которого пока была скрыта от нас с Эмили. Помещение, битком набитое и заложниками, и охранниками, устилали обломки декораций той сцены, которую мы недавно снимали. Повсюду вперемешку с реквизитом валялись штативы, эпплбоксы, грипы¹⁶, порванные рамки с фростами¹⁷, обрывки тканей, куски пенопласта и прочие предметы, необходимые для съёмок. Тем, кто разбрасывал всё это, был Дэвид. Он, перекрикивая гудящую толпу, кричал:

– Забирайте, мне ничего не нужно, раз так! Возьмите всё это и снимайте сами!

Он старался попасть в кого-нибудь из охранников, уворачивавшихся от его бросков, но больше всего целился в Сандру, которая с гневным видом взирала на вспышку ярости режиссёра.

– Дэвид, – завопила Смит в ответ, – я предупреждаю, что прислушаюсь к тебе и не буду заново доставать всё то, что ты разрушил!

– И не доставай! – швырнув в её сторону стулом и, к счастью, опять не попав, взвизгнул Штильман. – Почему я должен расплачиваться за этих идиотов?