Там, где два моря - Мария Песковская

Го д разгонялся, спотыкаясь, лениво и вязко, в сумятице непонятных дел и невнятных событий. Плохие новости в телевизоре казались злой шуткой: разве можно так жестоко обманывать людей? Ведь только что был праздник, самый лучший и самый любимый – всем, всем обещано поголовное тотальное счастье! Но фейерверки погасли, а хорошие новости, в отличие от непонятных дурных, не спешили вылупляться на свет. Гороскопы отсроченного действия сложены в стопки глянца – их жалко выбрасывать...

Странная штука – время. До наступления «часа икс» его всегда катастрофически не хватает, а после его тоже нет, потому что еще не пришло оно – время. Видно, время еще не пришло, и Люся грустила... Потом хватишься, а его опять не хватило на что-то важное. Например, на жизнь.

Да нет, это не хандра вовсе, оттого что так мало солнца и погода паршивая. Это просто в рекламном бизнесе затишье. Сезонный спад. Обычное дело. Отсутствие дел.

Кому-кому, а Портупееву грустно не было. Ему было некогда. Друзья его юности обскакали его по всем фронтам. Их портреты мелькали в местном народившемся «глянце», а иногда и на заборах. Один в депутаты намылился. Другой заделался издателем. Третий стал большим ценителем вин и экспертом на этом поприще. Помнит, помнит Портупеев, как «портвешок» в подъезде с девочками они вместе дегустировали! А четвертый – тот вообще продюсер, тьфу!..

Поэтому много было у него дел. Горшки рекламировать надо? Надо. Но это ведь для денег. А для души? А за-ради славы, опять же?.. Портупеев тоже тянулся к прекрасному. Недавно вот в театре был. Какая гадость! Там отвратительный туалет! Чистый Клондайк. Какая радость! Так. Надо отправить Зинку. Пусть проведет полное обследование рынка. Зинаида, кажется, неравнодушна к высокому искусству.

Лёша сидел за столом абсолютно голый и матерился. Перед ним вперемешку лежали какие-то панельки, клавиатура от переносного компьютера, безвременно погасший экран от него же, еще куча деталек без названия и паяльная лампа.

За окном розовое утро на белом снегу – красиво!

Ноутбук сломался. Умер. Тихо и подло. Это катастрофа. Там все: тексты, статьи, кое-что из деловой переписки...

Он был старенький уже. Да не Лёша, конечно! Лёша – лихой Самоделкин, даром что в неглиже. Лужу, паяю, компы починяю. И если бы Люся этого не знала, то испугалась бы еще больше. Наверное, Люся относилась к ноутбуку, как Нанука к своей скрипке.

Люся подошла молча и с минуту стояла тихо, чтобы не мешать. Вообще-то, ей это было несвойственно. Если бы не до боли знакомые серые, с белыми полуистершимися буковками клавиши, было бы решительно невозможно понять спросонья: ноутбук это (был) или автомат Калашникова.

Лёша обернул к ней лицо: продольная складка над переносицей говорила о крайней сосредоточенности. Тут он протянул руку, приподнял короткую Люсину сорочку в мелкие сердечки, убедился, что все на месте, и сказал:

– Наброситься, что ли?

Но выражение сосредоточенности теперь появилось на лице у Люси.

– Как это случилось? – спросила она.

Компьютер давно уже «глючил» и отключался самопроизвольно в самый неподходящий момент.

– Да в «нэт» хотел залезть, а он вообще вырубился! – с досадой ответил Лёша.

Люся налила себе холодного чаю.

– З-зараза! Как тебя засунуть?! – донеслось до Люси, когда она пошла умываться.