Горькая радость - Колин Маккалоу

Три дня пролетело незаметно, и Китти пустилась в обратный путь, сев на дневной мельбурнский экспресс. В Корунде останавливались практически все поезда — там от них отцепляли второй паровоз. Ей предстояло трехчасовое путешествие в первом классе, которое всегда доставляло ей удовольствие, тем более что в шестиместном купе она почти всегда оказывалась одна.

Но на этот раз ей не повезло. Войдя в купе, она прежде всего опустила шторку на двери, сигнализируя, что мест нет, и, устроившись у окна, скинула новые розовые туфли — они чуть жали пятку — и раскрыла роман, который читала, чтобы отвлечься от суровой действительности, которой в жизни медсестер и так имелось предостаточно. Однако герой ее романа, которого она надеялась встретить в реальной жизни, будет из тех, кто прочно стоит на земле.

Дверь в коридор заскользила в сторону, и в проеме показался мужчина.

— Отлично, — сказал он, усаживаясь у окна.

Китти подняла голову.

— Это купе для некурящих, — ледяным тоном предупредила она.

— Я умею читать, — ответил мужчина, бесцеремонно разглядывая ее. — Да вы просто вылитая Марион Дэвис!

— Да пошел ты!.. Нечего тут хамить! — рявкнула Китти. — Раз уж вломился сюда, не смей садиться напротив меня! Сядь у двери и держи свои замечания при себе. А будешь приставать, позову кондуктора.

Пожав плечами, он положил свой чемоданчик на сетку и сел у двери по-прежнему напротив нее. Не имея возможности смотреть в окно, он стал разглядывать салфетки на спинках бархатных диванов.

Китти возобновила чтение. Внутри у нее все кипело. Да как он смеет? Резвый коротышка в темно-синей тройке в тонкую полоску, золотые часы с цепочкой, кольцо с огромным рубином на левой руке, рубиновые запонки и такая же булавка на галстуке выпускника Оксфорда. Ботинки ручной работы с очень высокими каблуками — значит, он стыдится своего маленького роста, злорадно подумала Китти. Наверное, ходит с важным видом, как бентамский петух. Все это Китти успела заметить, искоса поглядывая на незнакомца. У нее было сильно развито боковое зрение — результат трехлетней работы сиделкой, которая не должна ничего упускать. Парень явно мнит себя Наполеоном и пыжится изо всех сил.

Густые жесткие волосы незнакомца были цвета червонного золота, и такими же были брови и ресницы. Вот только цвет глаз Китти не успела заметить. Но его загорелое, чисто выбритое лицо она сочла необычайно интересным. Оно все время менялось, становясь то красивым, то отталкивающим. В своем первом облике он был похож на киноартиста — из тех, кто обычно бывает на вторых ролях, оттеняя, а порой и затмевая главного героя. Будь он повыше, в этом облике он вполне мог претендовать на роль короля, президента или лидера религиозного движения. Но его второе лицо начисто лишало его такой возможности. Это было лицо горгульи или оскопленного сатира: уродливое и искаженное, оно превращало черты кинозвезды в зловещую безжалостную маску.

Китти почему-то почувствовала беспокойство и никак не могла сосредоточиться на своем чтении — книжный герой поблек в сравнении с реальным персонажем, будто сошедшим со страниц исторического романа. Похоже, этот человек сыграет в ее судьбе какую-то роль, даже если это будут лишь бесцеремонные домогательства. Судя по рубинам, золоту и дорогому костюму, он богат и имеет отношение к Корунде — ведь только здесь добывают рубины цвета голубиной крови, самые редкие и дорогие в мире. Этот позолоченный тип явно один из Бердамов.

Сердце у Китти екнуло. Она старалась не отрывать глаза от книги и ровно дышать. Скорее всего это и есть тот самый доктор Чарлз Генри Бердам из Манчестерской королевской больницы. Он ехал в Корунду, чтобы возглавить городскую лечебницу. Довольно скромный пост для такого светила! Он ведь мог выбрать любую престижную больницу в Великобритании, так что же заставило его тащиться в такую глухомань? Он родился в Англии, стало быть, помми, а не австралиец, и здесь будет выглядеть совсем неуместно. Маленький бентамский петушок…

Все три часа в дороге они промолчали. За пять минут до остановки кондуктор Сид по обыкновению явился в купе и, подхватив чемодан Китти, понес его по коридору. Остановившись у выхода, он стал болтать с Китти, которую хорошо знал по ее прежним поездкам. Щеголеватый незнакомец сам потащил свой чемодан к выходу и встал позади них. Два больших паровоза, пыхтя и лязгая железом, остановились у станции. Китти встречала Эдда, болтавшая со стариком Бердамом.

— Где ты купила это платье? — немедленно спросила она, не обратив внимания на мужчину, к которому устремился старый Том.

— У «Марка Фоя». Я и для тебя приглядела стильную вещичку, женщина-змея.

Взяв сестру под руку, Китти повела ее прочь.

— Обернись и посмотри на парня, которого встречает старый Том.

— Господи! Ну, прямо маленький лорд Фаунтлерой!

— В самую точку, Эдда. Держу пари, что это доктор Чарлз Бердам, наш новый главврач.

— Но в больнице ничего не известно о его назначении.

— Возможно, он приехал осмотреться, чтобы потом дать деру. Мы ехали в одном купе, и мне пришлось поставить его на место.

— Ого! Он тебе нахамил, Китс?

— Нет. Он назвал меня Марион Дэвис.

— Это еще хуже. Ты, конечно, съязвила в ответ.

— Я просто послала его подальше. И потом мы всю дорогу молчали как убитые.

Обернувшись, Эдда бесцеремонно уставилась на прибывшего.

— Да, типичный Бердам, самоуверенный и тщеславный. Ну и физиономия! Прямо двуликий Янус.

— Бедняга!

— Ты его жалеешь? — изумилась Эдда.

— Очень. Посмотри на его ботинки. Двухдюймовые каблуки. Ходячий комплекс неполноценности. У него есть все, кроме роста, а мужчины страшно из-за этого переживают.

— Теперь понятно. Значит, он осядет в Корунде, если ему приглянется наша больница. Он знает, что ты медсестра?

— Нет, конечно.

— Вот будет умора, когда узнает!

Чарлз Бердам, неприятно поразивший Китти, старого Тома, всю жизнь прождавшего наследника, и вовсе ошарашил. Он пришел на вокзал, ожидая встретить человека, похожего на Джека Терлоу, а увидел барственного коротышку в костюме, сшитом на Сэвил-роу, и рубашке от «Гернбула и Асера». Ну и конечно, галстук с эмблемой Бейллиол-колледжа, что в Оксфорде, не меньше того! Последнее Том выяснил, задав вопрос и ожидая, что парень отшутится. Но тот был явно не склонен к шуткам. Он дышал самодовольством, ходил так, словно у него в заду была кочерга (как выразился Том, рассказывая о нем Джеку Терлоу), и был весьма раздражен тем, что кондуктор не вынес его чемодан.

— В Австралии кондуктора этого не делают, — сообщил Том, стараясь его разочаровать. — Здесь вообще никому не прислуживают.

— Но какой-то дамочке он его поднес! Да еще как резво!

— Кому? Китти Латимер? Да надо быть покойником, чтобы не помочь такой красотке.