Горькая радость - Колин Маккалоу

К тому времени, когда Том с Ханной заехали за ним на машине, чтобы вместе поужинать в «Пантеоне» — греческом кафе! — Чарлз уже принял ряд решений, первым из которых был отказ от смокинга. Он уже начал сомневаться, что в Корунде есть места, куда мужчина может надеть смокинг. Греческое кафе, похоже, разбилось в лепешку, стараясь компенсировать свое достаточно ограниченное меню — Тому с компанией подали великолепное белое и красное вино. Оно было австралийским, но ничуть не уступало лучшим мировым образцам!

— Закажи бифштекс с жареным картофелем, здесь все так делают, — посоветовала Ханна.

— Вообще-то я не ем бифштексов, — очаровательно улыбнувшись, сообщил Чарлз. — В Англии они считаются слишком тяжелой пищей. Но со своим уставом в чужой монастырь, как известно, не ходят, поэтому я попробую к ним привыкнуть, бабушка. Думаю, они непопулярны в Англии из-за астрономической цены.

— Ну, тогда закажи бараньи котлеты, это чисто местное блюдо, — предложил Том.

Чарлз склонился в пользу котлет, которые оказались слегка пережаренными, так же как и бифштексы, которые с явным удовольствием уплетали Том с Ханной. Похоже, о бифштексах с кровью здесь никто не слышал.

Прекрасное пережаренное мясо и столь же засушенный картофель, который подают абсолютно ко всему. Никаких соусов, на приготовление которых уходит три дня — такие вряд ли найдешь даже в лучших ресторанах Сиднея. Все жареное и никакой высокой кухни…

— Расскажите мне о той красотке в поезде, — попросил Чарлз, отказавшись от десерта в виде мороженого или банановой стружки. Кофе, сваренный по-гречески в медной турке и поданный с гущей, оказался вполне приличным. Интересно, где здесь можно достать хороший кофе? Хотя, судя по сегодняшнему ужину, никто в Корунде кофе не пил. Здесь употребляли крепчайший чай, и в «Парфеноне» подавали его с учетом местных вкусов. Чарлз терпеть не мог эту угольно-черную жидкость, но, похоже, здесь от нее никуда не денешься.

— Китти Латимер, — задумчиво произнес Том. — Она одна из четырех дочерей нашего пастора Тома Латимера. Кстати, в Корунде полно Томов. А вот в Бардо, здесь неподалеку, сплошные Дэйвы, в Дубаре каждый второй — Билл, а в Корби — засилье Бобов. Не знаю, почему так.

— Так что там с Китти? — осторожно напомнил Чарлз.

— Ах да, Китти. У пастора было две жены. Первая умерла в родах, когда на свет появились близнецы, Эдда и Грейс. Это Эдда встречала Китти на станции — такая высокая стройная дама. Вторая жена пастора, Мод Скоуби, была у них прежде экономкой. — Том коротко хмыкнул. — Когда Аделаида умерла, Мод моментально охомутала пастора. У них родилась еще одна пара близнецов, Хизер и Китти. Забавно, правда? Всего два захода, и на тебе — четыре симпатичные девчонки с разницей в полтора года.

— Они богаты?

— Да нет, хотя у Китти побольше, чем у остальных. Мод ухитрилась изменить завещание.

— Не слишком порядочно по отношению к другим сестрам.

— Так оно и есть! Мод души не чает в Китти, а до остальных ей и дела нет. Это не мои домыслы, об этом все знают.

— Должно быть, сестры ненавидят Китти.

— А вот и нет! — засмеялась Ханна. — Таких дружных сестричек еще надо поискать. А Китти они просто обожают и всегда берут под защиту, не пойму только, почему.

Чарлз решил, что пора поговорить о делах:

— Дедушка, ты распорядился, чтобы мои счета из «Гранд-отеля» посылали тебе, но я этого не допущу. Я достаточно богат, чтобы оплачивать все свои расходы, и уже сказал в гостинице, что буду платить за все сам.

Он сделал паузу, испытующе посмотрев на старого Тома мутноватыми серо-зелено-карими глазами.

— Ты только порекомендуй мне банк. У меня есть аккредитив лондонского банка, и если я здесь останусь, мне потребуется перевести деньги, чтобы обеспечить себе прочную финансовую репутацию. Надеюсь, здешние банки могут осуществлять переводы больших сумм?

— Завтра же съездим к Лесу Кимбаллу в Сельскохозяйственный банк, — с теплотой в голосе ответил Том. — Все Бердамы держат деньги там и тебе советую. Это государственный банк Нового Южного Уэльса, вполне современная контора. Тебя устроит?

— Да, спасибо.

— Я всегда считал, что мой сын, уехав из Австралии, так ни в чем и не преуспел, — сказал старый Том, приступая к третьей чашке чая.

Чарлз пожал плечами:

— Совсем наоборот. Он создал страховую компанию, стал одним из страховщиков Ллойда и женился на женщине из очень богатой ланкаширской семьи. Когда он умер, я, как единственный сын, унаследовал весь его капитал, но к тому времени он, как ты, вероятно, знаешь, стал совершать странные поступки, отказался от семьи и денег и предпочел жить скитальцем.

— А твоя мать тоже умерла?

— Когда рожала меня, — неохотно ответил Чарлз, давая понять, что не намерен говорить о матери. Чтобы сменить тему, он, сверкнув неотразимой улыбкой, спросил:

— У кого я могу выяснить положение дел в больнице? Мне нужен человек, который хорошо знает ее изнутри, занимает определенное положение, не претендует на должность главврача и не побоится высказать свое мнение, даже прищемив кое-кому хвост.

— Лиам Финакан, — сразу же ответила Ханна.

Старый Том кивнул:

— Да, Чарли, он тот, кто тебе нужен. Мне уже девяносто шесть, и я давно не вхожу в попечительский совет, но могу поклясться: из всех врачей только он сможет помочь тебе. Он опытный патолог, не имеющий частной практики. К тому же протестант из Ольстера, получивший диплом в Лондоне — Корунда заполучила его только потому, что он женился на местной девчонке. Она оказалась потаскушкой, и он с ней развелся. Вообще-то по натуре он убежденный холостяк. Завтра я могу вас познакомить. Тебе нужна машина?

— Мой «паккард» утром прибывает из Сиднея.

— Ты предпочитаешь американские машины? А чем плохи английские?

— Насколько я успел заметить, сэр, вы сами ездите на немецкой. — Лицо Чарлза, столь причудливо сочетавшее привлекательность с уродством, ехидно скривилось. — Я купил ее из-за цвета — она красновато-коричневая, а не черная, как у всех.

— А я думала, что машина может быть только черной! — удивленно заметила Ханна.

— Скажите спасибо Генри Форду.

Чарлз допил свое красное вино и деликатно подавил зевок. Пора спать.

Когда на следующий день Чарлз встретился с Лиамом Финаканом, Китти вряд ли узнала бы его. На нем были молескиновые брюки из тех, что вполне бы сошли для верховой езды, белая рубашка с мягким воротничком, галстук с эмблемой Бейллиола, твидовый пиджак, ботинки с резинками по бокам (но на высоких каблуках!) и широкополая фетровая шляпа. Вот только вальяжная походка никуда не делась, хотя он постарался убавить гонор. Эти неотесанные провинциалы не скрывали насмешек при любом проявлении манерности, особенно у мужчин. У них было свое представление о мужественности, твердое и непреклонное, как закаленная сталь.