Цвет надежды - Джулианна Маклин

Он сел за свой стол, дочитал до конца файл, только потом поднял свои зеленые глаза и улыбнулся нам. При виде мелких морщинок в уголках его глаз я подумала, что ему скорее всего больше сорока. Вероятно, лет сорок пять.

– Надия это вы, – жизнерадостно сказал он, поглядев на ее живот.

– Да, – ответила она. – А это моя сестра Дайана.

Он слегка наклонил голову, посмотрев на меня, и, к моему удивлению, меня совершенно заворожил его открытый взгляд. Вообще-то, я была не из робкого десятка, но тут словно онемела. И не оттого что меня переполняли какие-то романтические чувства; тут было что-то совсем другое. Меня поразили ум и властность, исходившие от него. Но, главное, я почувствовала искреннюю доброту, тепло и заботливость, убедившие меня, что я правильно решила привезти сюда Надию через всю страну. Я очень гордилась собой.

– Вы близнецы, – сказал Петерсон.

– Да, – ответила Надия, и его внимание вернулось к ней.

– Я слышал, что вы только вчера прилетели из Лос-Анджелеса, – проговорил он. – При вашем состоянии это был смелый поступок. Как прошел полет, Надия? Сервис хороший? Вам приносили пакетики арахиса?

Конечно же, он шутил, потому что знал, что я наняла частный вертолет. Я обсуждала это с ним по телефону пару дней назад.

Мы с Надией засмеялись, но я знала, что она нервничала не меньше моего перед разговором об операции.

– Что ж, рад познакомиться с вами обеими, – сказал он, – и хочу поставить вас в известность, что в ближайшие недели я буду работать в тесном контакте с доктором Джонс. Пока наш приоритет – забота о ребенке, а потом мы проведем обследование перед трансплантацией.

– В чем оно заключается? – спросила Надия.

– Там будет много всего. Прежде всего мы выполним кое-какие диагностические тесты, чтобы убедиться, что вы подходящая кандидатура. И вы встретитесь с социальным работником…

Я наклонилась вперед и перебила его:

– Почему с социальным работником?

Его глаза направились на меня, и я снова чуть не упала со стула.

– Я хочу, чтобы вы обе ознакомились с тем, что вы можете делать, пока будете ждать операцию. Тут проходят групповые занятия, на которых вы пообщаетесь с другими кандидатами на пересадку сердца и с теми, кого уже прооперировали, послушаете их истории. Там есть и группы поддержки для членов семьи. – Он помолчал. – Все, что связано с трансплантацией, вызывает много стрессов. Многие пациенты находят такие занятия полезными и поучительными.

Удовлетворенная его ответом, я снова откинулась на спинку стула.

– Еще вы посетите психиатра, – сообщил доктор, повернувшись к Надии, – и физиотерапевта, который станет заниматься с вами для укрепления вашего организма. Нужно, чтобы вы делали физические упражнения с приемлемым уровнем нагрузок регулярно, до и после операции. Тут у нас есть координатор по трансплантации, и она ответит на любые ваши вопросы – повторяю, на любые. Мне важно, чтобы вы использовали это время для того, чтобы как можно больше узнать о пересадке сердца, о том, как она выполняется. Вы получите соответствующую информацию, и у вас будет время, чтобы взвесить все плюсы и минусы и решить, хотите вы или нет решиться на операцию.

– А если выбора нет? – спросила Надия. – Сколько я смогу прожить, если мое сердце функционирует только на двадцать пять процентов?

– Тут невозможно что-то предсказать. Некоторые люди живут годами, а другие… – Он недоговорил свою фразу.

– Сколько придется мне ждать, – спросила она, – если я решусь?

– Все зависит от того, на каком месте вы в списке ожидания. – Он говорил откровенно, но в его голосе мне постоянно слышался позитивный настрой, совсем не как у доктора Вогна. Казалось, он подбадривал мою сестру. – Ваше место в списке может меняться в зависимости от вашего состояния здоровья, – продолжал доктор, – и от здоровья других пациентов, стоящих в этом списке. Место пациента определяет множество факторов. Скоро вы узнаете об этом подробнее.

Я повернулась к Надии:

– Я читала, что в данный момент у нас в стране ждут трансплантации сердца три тысячи человек, а донорских сердец каждый год бывает только две тысячи.

– Совершенно верно, – подтвердил доктор Петерсон. – Вы хорошо выполнили домашнюю работу.

Я взглянула на него и кивнула; несколько секунд мы пристально смотрели друг на друга. Я вгляделась в его лицо и решила, что это одно из самых интересных лиц, какие я вообще видела в своей жизни. Очертания его губ, белизна зубов, длина носа, крепкая линия челюсти… Как я уже сказала, он не был красавцем в классическом смысле, его привлекательность состояла в чем-то другом. Даже мягкий, бархатный тон голоса оказывал на меня странное действие.

– Если у вас больше нет вопросов, – сказал он нам, – я бы хотел, не откладывая, приступить к анализам крови и некоторым другим, чтобы определить, где мы находимся. Потом я познакомлю вас с координатором, и вы получите назначения к другим специалистам нашей бригады.

– Спасибо, – ответила Надия, – но у меня все же есть еще один вопрос. Если больной стоит в списке, но, когда к вам поступает донорское сердце, его не оказывается дома и вы не можете его отыскать, что происходит? Тогда это сердце достается следующему больному из той очереди?

– Больница выдаст вам пейджер, – ответил доктор Петерсон, – и вы будете постоянно носить его с собой. Мы не хотим, чтобы вы пропустили очередь, – ответил он с улыбкой, словно приглашал на безобидную вечеринку.

Мы встали. Я протянула ему руку, и мы через стол обменялись рукопожатием. Его рука была теплая и сильная, а взгляд приветливый, прямой и открытый.

В этот момент я поняла, что жизнь моей сестры в надежных руках, и обрадовалась. Я настолько была ему благодарна, что, когда он проводил нас до двери и мы еще раз пожали друг другу руки, внутри у меня что-то дрогнуло. Мне стало ясно, что в нашей жизни он займет очень важное место.