Элиза и ее монстры - Франческа Заппиа

Да, Меган, давай я состряпаю на скорую руку несколько дюжин страниц для тебя. Ведь ничего другого в голове у ЛедиСозвездие нет. Я не читаю комментарии, но я знаю, что у меня много таких фанатов. Я их не виню. Я сама недолго была такой, когда читала «Детей Гипноса». И злилась на Оливию Кэйн не меньше других. Я их не виню, но это не значит, что они не действуют мне на нервы.

Они разговаривают – и наконец устанавливают связь с Лис и Чандрой с компьютера Коула, что означает начало нового раунда обсуждения страниц – а я кладу голову на стол, притворяясь, что сплю. Они оставляют меня в покое.

Несколько раз пальцы Уоллиса гладят мое колено. Я не возражаю. Я не двигаюсь.

Достаю телефон, чтобы написать Эмми и Максу, и обнаруживаю, что у меня нет на это силы воли. Убираю телефон.

Когда Лис и Чандре одновременно требуется уйти, Меган предлагает свой вариант развития дальнейших событий. Благодаря ее второй работе в «Блю-лейн» она может обеспечить нам три бесплатные игры в боулинг. Коул мигом ухватывается за такую возможность, Уоллис же, прежде чем подписаться на игру, спрашивает, хочу ли я принять в ней участие.

Я начинаю отнекиваться, но потом останавливаю себя. Я должна попробовать. Должна. Потому что иначе опять наступлю на те же грабли – откажусь от всего, потому что расстроена и устала и потому что реальный мир сложен и лучше уж мне жить в том, что придумала я. Но это невозможно. Я здесь, и я должна пробовать.

Спустя полчаса стою в конце боулинговой дорожки, пытаясь прицелиться в кегли. Уоллис пошел в буфет. Меган сидит за столиком за мной и укачивает лежащую у нее на коленях Хэйзел. Коул стоит рядом, сложив руки на груди, выражение лица у него слишком уж напряженное для игры в боулинг.

– Боулинг подобен любому виду спорта, – говорит он, как мне кажется, в основном себе. – Профи заставляют думать, что он легкий, и все считают, что способны кидать шары. Но боулинг далеко не прост. Если слишком задуматься над своими действиями, шар неожиданно выскочит из желоба и полетит на три дорожки вбок, а тебя вышвырнут вон за неосторожную игру.

Сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

– Я мало что понимаю в боулинге, но не думаю, что способна так сильно бросить шар, что он улетит на три дорожки вбок.

Коул не отрывает взгляда от дорожки.

– Ну, такое случается.

– У тебя случалось?

– Не важно.

Я кидаю шар. Он несется прямо в желоб, но на полпути поворачивает и ударяет в переднюю кеглю. Они падают – кроме двух сзади слева, которые по-прежнему стоят.

– Получилось! – поворачиваюсь и вижу маленькую восьмерку, появившуюся рядом с моим именем на экране над нашей дорожкой.

– Чему ты так удивляешься? – спрашивает Коул.

– Я никогда прежде не сбивала столько одним ударом! По крайней мере обычным броском. – Я перестала ходить на боулинг с семьей, как только Салли и Черч достаточно подросли для того, чтобы начать смеяться над моими «бабушкиными» бросками. А сейчас я, может, могу составить им конкуренцию.

Кидаю второй шар. Он задевает одну из кеглей, но ни одна не падает.

– Поберегись. – Коул берет свой шар и отодвигает меня в сторону. – Пришло время показать мелюзге настоящую игру.

Возвращаюсь к столику, за которым сидят Меган и Хэйзел. Уоллис приходит из буфета с тремя порциями начо, двумя хот-догами, кренделем и двумя большими бутылками газировки. Он вручает одну из бутылок мне, ставит одно начо между мной и Меган, один хот-дог – перед пустым стулом Коула, а все остальное пристраивает на столике перед собой. А затем, потирая руки, оглядывает свои яства так, словно не знает, с чего начать.

– Лучше бы ты снова стал играть в футбол, – говорит ему Меган, – а не то однажды утром проснешься и обнаружишь, что весишь шестьсот фунтов.

Уоллис улыбается ей набитым кренделем ртом.

Мы здесь уже полчаса, и я совершенно не понимаю, почему я хотела было отказаться прийти сюда. Никто ни слова не сказал о пропущенных страницах с тех самых пор, как мы покинули «У Мерфи», и мне легко, будто мое тело наполнено маленькими пузыриками.

Это намного лучше, чем сидеть одной дома, трясясь от беспокойства.