Надломленные души - Тьерри Коэн

Антон бросил на стол папку с личным делом. Лео взял ее, раскрыл и пробежал глазами последнюю страницу.

— Интуиция тебя не подвела, — произнес он, не поднимая головы. — Как, впрочем, и всегда.

Друг пожал плечами. Он никогда не считал это своей особой заслугой. Напротив, печальный опыт соприкосновения с людским страданием и знание человеческой души омрачали преподавательскую стезю.

Как-то его спросили, не сделали ли долгие годы его нечувствительным к борьбе со злом всякого рода? Тогда он инстинктивно ответил «нет», потом подумал и понял, что на самом деле со временем его отношение к страданиям детей и подростков претерпело изменение. Что касается сочувствия, то оно осталось прежним — ни ослабело, ни возросло, однако оно утяжелилось, обросло разными «паразитными» чувствами: затаенным гневом и определенного рода усталостью. Гневом перед неиссякаемой изобретательностью людей в том, что касается жестокости, и усталостью перед тщетностью надежд, которыми была оживлена его деятельность в самом начале, когда он еще верил в скорое наступление нового, лучшего мира. И потом, у него так мало осталось времени! Он был стар, скоро придется выйти в отставку, и необходимо изыскивать средства, чтобы их дело не пошло прахом.

— Ты считаешь, стоит ему все открыть?

— Антон… — вздохнул Лео.

У его друга и единомышленника была мания оберегать воспитанников от всего травмирующего.

— Да знаю, знаю. Мне известна теория освобождающей силы правды. Я просто хотел уточнить, обязательно ли нужно рассказывать сейчас? Нельзя ли еще немного подождать? Сейчас у него все ладится, он почувствовал вкус к жизни, перед ним новые горизонты…

— В этом-то и проблема. Он создает свою новую идентичность на весьма шаткой основе. На мой взгляд, необходим полноценный период реконструкции личности после его прихода в Институт, чтобы создать прочную психологическую базу, иначе вся уже проделанная работа может пойти насмарку.

— Согласен. В конце концов, тебе решать.

Лео поднялся и направился к кофемашине. Он обратил взгляд на друга, но тот легким движением руки отказался.

— А что касается официальной стороны вопроса о пребывании мальчика в Институте? — спросил Лео.

— Мать подписала без звука. Отца пришлось припугнуть, что направим жалобу в полицию по поводу жестокого обращения, и тогда он согласился.

— Что с остальными детьми?

— Вряд ли его можно записать в идеальные отцы, но, по крайней мере, он их не бьет.

— А жену?

— Поколачивает. Но она не желает ни в чем его упрекать. Боится. Мы обратились в социальную службу. Там их семью возьмут на заметку.

Антон показал на другую папку, лежавшую на столе.

— А что с третьим? Выпьем мы с тобой, наконец, по третьей стопке водки или нет?

— Да, о нем нужно поговорить. События развиваются, причем принимают довольно неприятный оборот.