Из морга в дурдом и обратно - Андрей Шляхов

Работал доктор Равлик профессионально, быстро и четко. Участие ординаторов было чисто символическим — принять, подержать, переложить.

— Трансмуральный инфаркт! — оповестил он, поднимая вверх разрезанное сердце, похожее на бурую медузу.

Данилов знал, как выглядит участок некроза на сердечной мышце, но на том, что лежало в широкой ладони Равлика, ничего толком не увидел. Осталось поверить на слово…

— Голову у «разложенцев» я всегда оставляю напоследок, — сказал Равлик, поднимая пилу.

— Почему? — спросил Данилов.

— Да потому, что мозги — скоропортящийся товар.

Чего там искать?

Мозги и впрямь успели превратиться в зеленовато-бурую студенистую слизь.

— Трансмуральный нижний инфаркт, — подвел итог судмедэксперт, заканчивая вскрытие. — Смерть от естественных причин.

— А как его зашивать будут? — поинтересовалась Ира. — Он же весь расползается.

— А зачем? — удивился Равлик. — Таких выдают родным в закрытых герметичных гробах, которые в народе называются цинковыми. Складывают туда в разукомплектованном виде — земля все примет. Этот еще красавчик, вот, помню, в августе был у меня один труп, пролежавший месяц в реке и изрядно обгрызенный раками… М-м-м! — Равлик закатил глаза кверху и почмокал, словно гурман, пробующий экзотическое блюдо.

— Так я нашел в нем пулю, порылся — и нашел! Дело — оно мастера боится! Ну все, можно и покурить…

— Такое впечатление, что я вся пропиталась этим запахом! — сказала Ира, поднимаясь по лестнице.

— Можно душ принять.

В каждом морге непременно есть душевая.

— Принять можно, только вот полотенца у меня нет, — развела руками Ира.

— Тогда давай выйдем на улицу — хотя бы проветримся, — улыбнулся Данилов.

— Это мысль! — поддержала Ира.

Они вышли на крыльцо прямо в халатах. Дальше идти не хотелось — шел дождь. Постояв под козырьком минут пять, ординаторы вернулись в здание.

— Теперь можно жить, — сказала Ира. — Есть, наверное, до вечера не захочется.

— Странно, что до сих пор никто не догадался водить в морг экскурсии из желающих похудеть, — Данилов пошутил, но Ира восприняла его слова, как намек.

— Я поправилась? — всполошилась она, оглаживая себя по животу и бедрам. — Точно!

— Нисколько не поправилась, — поспешил исправиться Владимир. — Наоборот — даже похудела и осунулась после сегодняшнего.

— Какое там осунулась! — фыркнула Ира. — Даже не стошнило. Но наш доцент прав — теперь уже нет ужаса при мысли о разложившемся трупе.

— Подожди, — предостерег Данилов. — Ты еще не видела того, которого обгрызли раки…

Астраханцев сидел за своим столом, сосредоточившись на экране жидкокристаллического монитора.

— Никак не пойму, где должен быть этот проклятый артефакт! — нисколько не стесняясь того, что проводит рабочее время за игрой, пожаловался он ординаторам. — А без него никак… Враги одолевают. Ну, ладно.

С видимым сожалением доцент оторвался от экрана и протянул ординаторам два листочка.

— Блиц-тест, — пояснил Астраханцев. — Минута на ответ!

Время, правда, засекать не стал — начал перекладывать с места на место папки, лежащие на столе.

Вопросы были легкими. Данилову достались вот такие:

«А. К уважительным причинам, позволяющим врачу, привлеченному для экспертизы, отказаться от ее производства, относятся:

1. некомпетентность в судебной медицине;

2. нежелание производства экспертизы;

3. заинтересованность в результатах дела;

4. врачебная специальность терапевта;

5. врачебная специальность педиатра;

6. отсутствие сертификата по специальности «судебная медицина».

Б. При описании органа на вскрытии не надо указывать:

1. вес органа;

2. размер органа;

3. цвет органа на разрезе;

4. характер и особенности поверхности органа;

5. наличие и концентрацию алкоголя в органе;

6. консистенцию органа.

В. Развитие трупного окоченения не зависит от:

1. причины смерти;

2. температуры окружающей среды;

3. телосложения;

4. наличия ожирения;

5. пола;

6. возраста».

Судя по тому, как быстро Ира вернула лист доценту, ее вопросы тоже были простыми.

— Молодцы! — похвалил Астраханцев, бегло посмотрев ответы. — Не смею вас больше задерживать. Вечером почитайте про огнестрельные ранения и транспортную травму. А завтра с утра определимся, кого вам показать.

Можете идти…

— Либерализм здесь зашкаливает, — сказала Ира в коридоре.

— Мы же не свои, а нечто вроде общественной нагрузки, — ответил Данилов. — Мусинский попросил, ему пошли навстречу. Программа нашей ординатуры пребывания в судебно-медицинском морге не предусматривает.

— Но для общего развития это полезно.

— Очень полезно, — согласился Данилов…

В свое, теперь уже бывшее, патологоанатомическое отделение Данилов приехал рано — еще не было трех пополудни. Заведующего Владимир застал в его кабинете.

Юрий Юрьевич держался сухо и деловито. В его серых глазах меланхолия боролась с усталостью. Ответил на приветствие, предложил сесть, но упорно смотрел не на Данилова, а куда-то в сторону.

— Не стоило вам с Валерой разводить эту анархию, — вздохнул Юрий Юрьевич, принимая у Данилова заявление. — Где тонко, там и рвется…

— Простите, — смутился Данилов. — Бес попутал. Да и кто мог предположить, что охранник выкинет такой номер!

— Никто не мог, — подтвердил заведующий. — Но вот — оказался шизофреником, состоящим на учете в пээндэ. В охранники устроился по липовой медицинской справке, сейчас такую на каждом углу можно получить.

Запоздалое осеннее обострение.

— Его еще не отпустили? — вырвалось у Данилова.

— Его госпитализировали. А так претензий к нему нет.

Украденный покойник вернулся к нам вместе с инвентарем в целости и сохранности, даже бирка не пропала. Так что все ограничится внутренними мерами. Но внутренние меры будут суровыми!

— До свидания, — Данилов встал. — Спасибо за все, Юрий Юрьевич.

— Пожалуйста, — Юрий Юрьевич продолжал смотреть мимо Данилова. — Зарплату завтра отправим на карточку. Премии, правда, не ждите.