Роза и тис - Агата Кристи

Порой возникает ощущение, что некое событие уже неоднократнопроисходило раньше и оно теперь назойливо повторяется. Я испытал это чувство,глядя на приближавшегося к нам молодого лорда Сент-Лу. Казалось, что когда-то яуже лежал здесь, беспомощный, неподвижный, и снова и снова видел, как РупертСент-Лу идет через поля.

Это бывало со мной раньше, будет происходить и впредь... безконца.

«Прощай, Изабелла! – подсказало мне сердце. – Это самасудьба пришла за тобой».

Вокруг снова воцарилась атмосфера сказки – нереальная,иллюзорная. Мне предстояло принять участие в знакомой концовке знакомойистории.

Я взглянул на Изабеллу. Она даже не подозревала о том, чтоприближается ее судьба, – спокойно смотрела на свои узкие белые руки и,очевидно, все еще думала о розах... или, быть может, о темно-коричневойлакфиоли...

– Изабелла, – ласково я, – кто-то идет...

Она неторопливо подняла голову, потом без особоголюбопытства обернулась – и застыла. По телу ее пробежала дрожь.

– Руперт!.. Руперт!..

Конечно, это мог быть совсем и не Руперт, никто не сумел бысказать наверняка на таком расстоянии. Но это был Руперт.

Немного нерешительно он вошел в калитку и стал подниматьсяпо ступеням террасы. Вид у него был виноватый, он, видимо, чувствовал себянеловко Полнортхаус принадлежал теперь незнакомым людям, с которыми ему неприходилось встречаться, но в замке сказали, что здесь он найдет своютроюродную сестру...

Когда Руперт поднялся на террасу, Изабелла встала и шагнулаему навстречу. Он тоже ускорил шаги.

– Руперт!

И почти одновременно прозвучало его: «Изабелла!»

Они стояли крепко взявшись за руки.

Это было прекрасно... Идеально! Будь это сцена изкинофильма, повторный дубль не понадобился бы, а на театральных подмостках онавызвала бы комок в горле у любой романтичной театралки средних лет. Это былаидиллия. Счастливый конец волшебной сказки. Любовная история с большой буквы.Чудесная встреча молодого человека и девушки, которые долгие годы разлукимысленно рисовали себе портреты друг друга (в известной степени идеальные) икоторые, встретившись наконец, обнаружили, что самым волшебным образом идеал совпалс реальностью.

Произошло то, чего, как говорится, в жизни не бывает, однакоэто произошло прямо тут, у меня на глазах.

Все решилось сразу в первый момент встречи. Руперт всегда вглубине души держался своего решения вернуться в Сент-Лу и жениться наИзабелле, а Изабелла в свою очередь неизменно верила в то, что Руперт приедет,она станет его женой, и они «будут жить долго и счастливо до конца своих дней,пока смерть их не разлучит».

Теперь надежды оправдались, и мечты сбылись. Когда Изабеллаповернулась ко мне, ее лицо сияло от счастья.

Она представила нас друг другу.

Руперт Сент-Лу подошел, протянул мне руку, и я хорошорассмотрел его.

Я и теперь считаю, что мне никогда не приходилось встречатьникого красивее. Я отнюдь не хочу сказать, что это был типичный «греческийбог». Красота Руперта была мужественной: худощавое, обветренное, загорелоелицо; довольно большие усы; глубокие синие глаза; прекрасной формы голова нашироких плечах; узкие бедра и красивые стройные ноги. У него был приятныйголос, низкий и спокойный, без всякого «колониального» акцента. Лицодобродушное, умное, волевое, с выражением спокойной уверенности.

Руперт попросил прощения за то, что явился безпредупреждения, запросто: только что прилетел самолетом и прямо с аэродромаприехал на машине. Леди Трессилиан сказала ему, что Изабелла ушла вПолнорт-хаус.

Покончив с извинениями, Руперт взглянул на Изабеллу, и вглазах у него мелькнуло лукавство.

– Ты сильно изменилась, Изабелла, – заметил он. – Я помнютебя школьницей – ножки тоненькие, как палочки, две косички и очень серьезныйвид.

– Должно быть, я выглядела ужасно, – задумчиво произнеслаИзабелла.