Великая страна - Леонид Костюков

Желтый «линкольн» мчался по гладкому шоссе, глотая мили одну за другой, как пилюли. Пейзаж между тем не менялся: равнина, небо, горы, узкая полоска моря. Автомобиль шел так ровно, что казался шизофреническим станком, перерабатывающим пространство впереди в пространство сзади.

Поначалу Мэгги думала, что Томсон везет ее в какое-то живописное местечко, где они погуляют, но потом догадалась.

— А, Горли, это мы так гуляем?

— Уверен, — удивленно отозвался Горли, — а ты думаешь, что нет?

— Я думала, мы пройдемся пешком, разомнем ноги.

— Отвезти тебя в тренажерный зал?

— Зачем? Вертеть колеса кретинского велосипеда, который никуда не едет, среди духоты и запаха пота?

— Ты полагаешь, что там сломался кондишн?

— Да дело даже не в этом. Среди этих американских самодовольных придурков… Извини, Горли.

Томсон промолчал милю, а потом спросил:

— Почему вы, русские, считаете, что вы умнее всех?

Мэгги поразмышляла и нашла верный ответ:

— Наверное, потому что это так и есть.

Это Томсону оказалось нечем крыть, и он промолчал еще полторы мили.

— Мэгги! — произнес он свежим голосом, словно начиная разговор с новой страницы. — Знаешь, когда я еду с девушкой, она обычно садится мне на колени.

— Угу, — согласился бывший русский инженер, думая о своем и абсолютно искренне не поняв намека, — один мой старый сотрудник тоже так ездил. Это был редкий мудак.

— Но русские машины плохо для этого предназначены. Они вонючие и тесные. А тут воздух свеж, как новости в CNN. И видишь, Мэгги, борт будто специально выгнут, чтобы не было тесно.

— Это приятно, Горли. Давай как только заметим на обочине шоссе девушку, посадим ее тебе на колени.

— Но я говорю о тебе. Я хочу тебя садиться мне на колени.

Мэгги переварила англоязычную конструкцию, слегка вспыхнула и сказала:

— Сожалею, это невозможно.

— Но почему? — продолжал Томсон напористо. — Давай поговорим об этом. Может быть, тебя смущает то, что ты была мужчиной.

— Может быть.

— Но почему? Давай поедем к моему психоаналитику, и если он освидетельствует, что у тебя остались комплексы после операции, мы засудим этого халтурщика Перкинса так, что его не к каждому мусорному баку допустят. Может быть, ты не знаешь, но женщины, которые сами приняли решение стать женщинами, а не родились ими по случайности судьбы, обычно выше средней сексуальной активности. Ты что же, Мэгги, сделалась женщиной, чтобы остаться старой девой? Это не стоит денег. Или ты хочешь в таком виде охотиться за девчонками? Учти: тебе достанутся одни лесбийские стервы, которые, к тому же, если только узнают, что ты на самом деле мужик, оторвут тебе… ну, словом, найдут, что оторвать. Или тебя интересуют голубые…

У Мэгги пошла кругом ее хорошенькая головка.

— Смотри за дорогой, Горли, — попросила она.

— Да зачем, траханное дерьмо, тут смотреть за дорогой?! Это, я догадываюсь, у вас в России надо постоянно смотреть за дорогой, потому что на ней через каждые полторы мили то болото, то сползает ледник, то выскакивает белый медведь! А тут можно уснуть на скорости восемьдесят миль, проспать пять часов и проснуться в Техасе, и то только оттого, что тебе суют гамбургер в окошко на полном ходу. Ты не поверишь, Мэгги, но однажды в восемьдесят шестом я подвозил цветную девчонку, у которой буфера были круче, чем у моей тачки. Клянусь Америкой! И когда она села мне на колени, я ничего не видел кроме ее сисек. Не потому что я маньяк и уставился на эти сиськи, а просто по законам оптики. Они заслонили мне остальную Вселенную. И как ты думаешь, Мэгги, я сбавил скорость хоть на милю?

— Я думаю, — терпеливо ответила Мэгги, — ты как истинный ковбой не сбавил скорость ни на фут.

— В десятку! И как ты думаешь, Мэгги, сбил я при этом хоть одного муравья на шоссе?

— Я думаю, Горли, что ты думаешь, что не сбил, хотя если бы сбил, то вряд ли бы заметил.