Вампитеры, фома и гранфаллоны - Курт Воннегут

…поведение отличается личным, а не безличным характером. Личность же можно определить как социальный объект, реагирующий на определенные ситуации так же, как это делаю я, выражающий чувства и интересы, которые могли бы быть свойственны и мне. Личность – это я, но в иной форме, с присущими ей качествами и ценностями, и ее значимость для меня отнюдь не только утилитарна. Вещь, с другой стороны, есть социальный объект, не требующий от меня участия или сочувствия. Вещь имеет ко мне определенное отношение, но я реагирую на нее механически, и ценность вещи исчерпывается для меня тем, насколько она служит моим целям. В народном обществе все человеческие существа, принятые в группу, считаются личностями, и в этом маленьком сообществе ни к одному члену группы другие не относятся безлично, как к вещи.

Более того, в народном обществе личностный компонент распространяется и на многое за пределами человека. Та модель поведения, какую навязывает внутренний опыт индивидуума – его желания, страхи, чувства и интересы самого разного рода, – проектируется на все объекты, с которыми он приходит в контакт. Так, природа наделяется свойствами личности: стихии, характеристики пейзажа, животные и особенно то в естественном окружении, что по своему поведению или внешности предполагает наличие признаков человеческого, – всему этому приписываются черты человеческого существа.

Я утверждаю: в нас содержится множество химических веществ, требующих, чтобы мы жили именно в народных обществах. Поскольку нам это не удается, мы и чувствуем себя отвратительно. Химически мы устроены таким образом, чтобы жить именно в народных сообществах – как рыба создана для жизни в чистой воде. Но народных обществ, увы, для нас уже не существует.

Как вам повезло, что вы сегодня здесь, потому что я могу вам все объяснить. Зигмунд Фрейд признавался, что не знает, чего хочет женщина. Я знаю. Журнал «Космополитен» утверждает, что женщину более всего интересует оргазм, но это в лучшем случае лишь частичный ответ на вопрос. Вот чего женщины действительно хотят: они хотят жить в народных обществах, где все друг другу являются добрыми родственниками, а действия и предметы окружены ореолом святости. Заставляют женщин желать этого химические вещества. Они всех нас заставляют желать именно этого.

Когда с нами обращаются как с вещами, а не с людьми, мы под воздействием химических веществ впадаем в ярость. Когда с нами происходит то, что никогда не произошло бы в народном обществе, мы чувствуем себя как рыбы, вытащенные из воды – и вновь благодаря химическим веществам. Наша химия требует, чтобы мы вернулись в привычную нам воду. Если в нашей современной жизни мы начинаем вести себя дико и нелепо, мы просто повторяем то, что рыба делает на берегу – недолгое, правда, время.

Нас часто охватывает апатия – но то же самое происходит и с рыбой, уже полежавшей на берегу. Наши дети частенько напоминают апатичную рыбу – с тем исключением, что рыба не играет на гитаре. А что пытаются сформировать многие из наших детей? Народные общества, которые называют коммунами. У них ничего не получается. Между теми, кто верит в возможность существования народных обществ, и теми, кто в них не верит, разверзлась пропасть, разделяющая поколения.

Взрослые люди создают клубы, корпорации и тому подобное. Они притворяются, будто заинтересованы в том или ином узком аспекте бытия. Члены клуба «Лев» делают вид, что им очень интересны проблемы лечения и профилактики глазных болезней. По сути, они – одинокие неандертальцы, подчиняющиеся первому закону жизни, который гласит: «Человеческие существа становятся все более удовлетворенными по мере того, как приближаются к не требующим изощренных умственных усилий, основанным на братских отношениях условиям жизни народного общества».