Маленькая пекарня у моря - Дженни Колган

– Добрый вечер! – поприветствовал девушек Хакл. – Как дела?

– Отвратительный бар. Зачем мы сюда пришли? Ужасное пиво. Неужели нельзя продавать что-нибудь получше? Я хочу купить это заведение, – тараторил Рубен. Он, в отличие от Хакла, даже не поздоровался.

– Полли как раз говорила, до чего она ненавидит свою жизнь, – на полном серьезе заметил Тарни.

– Не болтай глупостей. – Полли густо покраснела.

Керенса повернулась к американцам.

– Добрый вечер! – пропела она. Лицо у нее сияло, будто у ребенка в магазине игрушек.

– Ты тоже ненавидишь свою жизнь? – спросил Тарни.

– Уже нет, – ответила Керенса.

В конце концов все они уселись вместе: шестеро или семеро рыбаков, американские парни и парочка серферов. Вместо Джаз в их компании сегодня была Фелисия, немыслимо красивая девушка с роскошными черными волосами и слегка раскосыми глазами: в жилах ее явно текла азиатская кровь. Она всячески пыталась обратить на себя внимание Рубена, но без особого успеха. В конце концов ей не осталось ничего другого, как сесть рядом с Джейденом. А тот будто прирос к месту, ошеломленно уставившись на эту богиню.

– Эй, может, хватит уже на меня пялиться? – негромко произнесла Фелисия.

– Собираешься сдать меня в полицию? – поинтересовался он.

– Еще чего не хватало, – тряхнула волосами девушка и отвернулась. Похоже, она давно привыкла к подобной реакции со стороны мужчин.

– Позабавь ее шуткой, которую ты недавно рассказал мне, – прошептала Полли Джейдену.

– Не могу, – шепнул он в ответ. – У меня все плывет перед глазами.

– Женщинам нравятся парни, которые способны их рассмешить.

Джейден откашлялся:

– Э-э-э… мм… Фелисия?

Та удостоила его небрежным взглядом:

– Ну?

– Слышала новый анекдот? Идет по улице аллигатор…

– Чего-чего? Кто идет?

– Аллигатор. Ну, это такой крокодил.

– Сам ты крокодил.

Лицо у Джейдена вытянулось.

– Я не имел в виду ничего плохого… Ладно, проехали.

Фелисия опять отвернулась от него, а Джейден в тихом отчаянии уставился на столешницу.

Полли улыбнулась и снова заговорила с Керенсой. Ну и подружки у Рубена: все красавицы как на подбор. По правде говоря, Джаз нравилась ей больше, но и от Фелисии было просто глаз не отвести.

– А это местечко куда симпатичнее, чем я думала, – сказала Полли Керенса. – Кто тот неприятный тип?

– Это ты про меня? – Слух у Рубена был как у кота. – И ничуть я не неприятный. Хакл, скажи им. Я крутой.

– Конечно крутой, – томно поддакнула Фелисия. – Ну что за глупости.

Керенса закатила глаза.

– Боже, он что, очень богат? – громко поинтересовалась она.

– Да, – ответил Рубен.

– Так я и думала. – Керенса метнула в сторону Фелисии торжествующий взгляд.

Та отвернулась, снова оказавшись лицом к лицу с Джейденом, который тут же покраснел как рак.

Полли встала и подошла к Рубену.

– Еще раз спасибо за чудесную печь, – поблагодарила она. – Как тебе мои хлебные палочки?

– Неплохо, – ответил тот, – но я бы сделал вкуснее. Им не хватает перца.

– Учту, – улыбнулась Полли. – Это было очень щедро с твоей стороны. Такая дорогая вещь!

– Глупости, – отмахнулся Рубен, – я уже и забыл об этом. Для меня это как два цента.

– Что ж, спасибо тебе за два цента.

– А кто твоя подружка? – поинтересовался Рубен. – Она очень дерзкая. Мне нравятся такие женщины.

– Ее зовут Керенса. Хочешь познакомиться с ней поближе?

– Почему бы и нет?

– Керенса! – окликнула приятельницу Полли. – Это Рубен. Тот самый, что подарил мне печь.

– У меня есть вертолет, – сообщил он.

– Терпеть не могу вертолеты, – фыркнула Керенса. – От них жуткий грохот. То ли дело авиалайнеры.

Тарни принес еще бутылку вина и сидр для Джейдена. Придвинув стул, он уселся рядом с Полли и смущенно поинтересовался:

– Ну, как дела?

Обычно он без труда находил с Полли общий язык, но в большой компании все было немножко иначе.

– Знаешь, я очень признательна тебе за то, что ты помог мне с работой…

– Но все не так радужно, да?

– Да, – кивнула Полли. – Боже, Тарни, миссис Мэнс совсем меня затюкала. Не позволяет мне печь ничего, кроме простого хлеба и этих идиотских пончиков. Да и те грозит снова завозить оптом, потому что я, на ее взгляд, слишком долго копаюсь. Она не желает ничего менять – никаких тебе перемен к лучшему.

Тарни медленно кивнул.

– Джим обожал пончики, – сказал он наконец.

– Господи, – вздохнула Полли, – да неужели я не понимаю? Я знаю, что миссис Мэнс страдает. И стараюсь делать все, что в моих силах, но у меня такое чувство, будто меня постоянно за что-то наказывают. – Девушка печально уставилась в стакан. – Наверное, это прозвучит глупо, но я… мне хотелось изменить все к лучшему. Я надеялась, что теперь, когда у нее будет помощник, она сможет немножко расслабиться… и мне удастся достучаться до настоящей Джиллиан… Глупо, что ни говори.

– Вовсе не глупо, – покачал головой Тарни. – Просто… она так долго жила озлобившись, что достучаться до нее сложнее, чем кажется.

– Я ведь ей и правда сочувствую, – не отступала Полли, – но она ужасно груба со мной. И так каждый день.

В этот момент к ним присоединился Хакл. От внимания девушки не ускользнул взгляд, которым наградил его Тарни.

– Ну что, – протянул Хакл со своим американским акцентом, – как жизнь, как дела?

– Я как раз стенаю по поводу своей работы, – сказала Полли. – А ведь я и занимаюсь-то этим всего две недели. Не самое большое достижение.

– Ты установила печь, которую купил тебе Рубен? – нахмурился Хакл.

– Она не влезла в ту булочную, – сообщила Полли. – Мне пришлось поставить ее в другую, которая находится прямо под моей квартирой. Но миссис Мэнс не желает ее опробовать. Она вообще ничего не хочет менять.

Хакл снова нахмурился:

– Летний сезон не за горами, так ведь?

– Ну… да.

– Так почему бы вам не разделить обязанности? Ты будешь готовить хлеб в своей новой печке, а миссис Мэнс пусть остается в другой булочной и занимается пончиками. Тебе не придется выслушивать ее замечания, а ей – приспосабливаться к новому. И никакой конкуренции: ведь у булочной один хозяин.

– Знаешь, а это могло бы сработать, – задумчиво произнесла Полли. – Вот только если я предложу ей такой вариант, Джиллиан тут же заявит «нет». Она всегда так делает: скажет «нет», а потом придумывает оправдания.