Право на выбор - Михаил Логинов

— Но Юрий Иванович.

— И о себе подумай. Если ты тут и дальше жить собираешься… ПОНЯЛА?!

* * *

— Извините, пожалуйста, это штаб Ивана Савушкина?

Пожилая тетя, плохо покрашенная блондинка, пристроившаяся под вентилятором с затрепанной книжкой Марининой (верно купила на книжном развале за четверть цены) лениво подняла глаза.

— Да.

— Понимаете, я недавно узнала, что через месяц выборы мэра, а Савушкин собирается баллотироваться.

— Ну и что дальше?

— Я хотела бы узнать подробнее его биографию. Прочитать его программу, может, у него были выступления, интервью. Вообще, узнать о нем побольше.

Неудачно подкрашенная блондинка подняла усталую голову. Перед ней стояла, нет, уже не стояла сидела (наглость, могла бы и спросить разрешения сесть) миниатюрная дамочка, в джинсовом костюме и огромных очках.

— На стене висит газета, там написано.

Дамочка привстала, шагнула к стене и тотчас же вернулась обратно.

— Но ведь там только про регистрацию. Я и раньше знала, что Савушкина зарегистрировали кандидатом, иначе бы к вам не пришла. У вас точно нет никаких материалов? Ну тогда, пожалуйста, расскажите мне про него сами. Когда он родился, почему решил пойти в мэры, что сделает, когда его выберут?

На этот раз дама закрыла книжку, заложив страницу фантиком от леденца.

— Что я должна вам сказать? Он руководит фирмой «КафельС», в его программу входит экономическое оздоровление города и улучшение жизни его жителей.

— А подробнее?

— Я не обязана читать лекции!

— Уже интересней. Что же вы обязаны делать?

— Следить за порядком в штабе. Распространять агитационную литературу.

— Так ее же у вас нет.

— Скажите, что вам надо или уходите отсюда. Тоже привычка — ходить и скандалить. Уходите, или я прикажу вас вывести.

— Еще интереснее. Опять техническая ситуация. Выведите меня. Ну же, представьте, что я не потенциальный избиратель Савушкина, а его активный оппонент. Порчу вещи, рву вашу агитационную литературу, которой, впрочем, нет, пишу на стенде маркером «Савушкин — чмо!», делаю еще чего-нибудь похуже. Ну, ваши действия как дежурной.

— Иванович, — крикнула дама надсадным голосом.

— Кто такой Иванович? — спокойно спросила скандалистка. Дама не ответила, лишь продублировала крик.

Из соседней комнаты, откуда приятно пахло недавно сваренным кофе, вышел тощий старик и еще две дамочки. Дамочки остановились на пороге, старик — на середине комнате и взглянул на происходящее с болезненным недоумением.

— Я повторяю вопрос, вы Иванович, кто по статусу, или штату? — спросила гостья.

— Я тут по печке и сантехнике, — сказал старик. — Гражданка, скажите, что происходит?

— Ага, понятно, у вас тут дровяное отопление, — сказала гостья. — Все ничего, но только почему со мной ничего не делают? Представьте, вместо меня трое молодчиков, все крушат в щепки. У вас хотя бы горячая линия есть на такой случай. Не в милицию же будете звонить.

Поклонница Марининой набрала номер.

— Игоря Вилоровича, пожалуйста. Тут у нас в штабе происшествие. Что, не знаете когда будет?

— Так у вас даже нет его мобильника? — изумилась гостья. — Организация…

Игорю Вилоровичу Гордееву, верно, суждено было долго жить. Он вошел в комнату именно в эту минуту.

— Здравствуйте, — сказал он с порога, — вы уже знакомы, нет? Хочу представить вам нового начальника штаба Центрального района — Елкову Инну Борисовну.

Чем кончилась немая сцена в «Ревизоре» не знает никто. Немая сцена в главной комнате штаба Центрального района кончилась быстро — ее прервала Инка.

— Что мне у вас нравится, что кофе натуральный, — неторопливо сказала она. — По запаху видно.

— Хотите кофе? — несмело сказала одна из дам.

— Очень хочу, — ответила Инка.

Через минуту в ее руке была чашка, с которой она ходила по комнате. Дежурная, которую звали Софья Евгеньевна, а также Игорь Вилорович, слушали и записывали. Остальные просто слушали.

— Кофе у вас хороший, — повторила Инка. — Варите его такой и дальше. О том, как работали — забудьте. В этой комнате посетителям делать нечего, зато в приемной будут и стенды, и буклеты, и газеты. Все эта продукция придет через два дня; к этому времени должно быть все готово, чтобы ее раскладывать и вешать. Иваныч, вы, наверное, еще и плотник? Скажите потом, что вам нужно, для полок и стендов.

Вопрос нетактичный, но необходимый. Вы тут на окладе или на общественных началах?

Выяснилось, что на окладе Софья Евгеньевна и Иваныч. Остальные дамы относились к какой-то областной партии, отколовшейся три года назад то ли от «Нашего дома», то ли от Конгресса русских общин — никто и не помнил.

— С завтрашнего дня зарплату получают все. Хорошую. Какую? Вопрос решается в индивидуальном порядке. Будут премии, будут и штрафы, буду и гнать, после первого предупреждения. Не всегда, в некоторых случаях, даже без первого.

Немногочисленный коллектив протирал глаза, то ли желая обратиться с вопросами, то ли возмутиться. Но на них сыпалась одна порция информации за другой, и они чувствовали себя как жертвы игры в пионерском лягушатнике, когда вожатая отвернулась: окунули, дали высунуться из воды, дали вдохнуть-выдохнуть и снова окунули.

— Сегодня объявляю субботник. Это необходимость — вечером придет Нина Петровна из учительского профсоюза, не одна, а с коллегами. Нужно к ее приходу, чтобы был чистый пол и крепкие стулья. Игорь Вилорович, надо будет их привезти из фирмы, поищите там. Нельзя людей инструктировать когда они стоят, дольше десяти минут — проверено.

Инка допила чашку, поставила на стол.

— Спасибо. Имейте в виду, сейчас к нам будет народ приходить часто и помногу. Сегодня или завтра приведут молодняк — тоже агитаторы. Если все пойдет как надо, то через четыре дня первый обход.

— Извините, Инна Борисовна, — спросила Софья Евгеньевна, — обход кого?

— Будем мыть пол — объясню. Игорь Вилорович, сейчас нам надо сесть минут на пятнадцать, определиться с офисной техникой. И с самого начала вопрос об охране и сигнализации. Потому что, — суровый взгляд на всех, — если будем работать как надо, то есть, как я сказала, громить нас придут обязательно.

* * *

«Слово не воробей: не поймал — вылетишь, слово не воробей: не поймал — вылетишь», — высвистывал Толик старую шутку ленинградских радийщиков. Именно этим он и занимался: склонившись над столом, «ловил слова», перечитывая готовые полосы спецвыпуска, час назад привезенные из типографии. Олег, вытянувшийся над другим столом, занимался тем же самым.