Клерк позорный - Леонид Рудницкий

Каждый раз, когда Коржик его видел, в голову ему почему-то лезли услышанные когда-то матерные стихи:

«Я не поэт, но я скажу стихами:

Пошел ты на хер мелкими шагами!»

Он мог бы его послать и не стихами. Но стихами было красивее.

Пузо Жучковского свисало через узкий брючный ремень вниз и тянуло за собой тесную рубашку. По очертаниям получалась большая капля жира весом этак килограммов в двадцать. Или курдюк барана. Или горб верблюда, только на животе. В голодное время на жире из этого пуза можно было бы жарить картошку. Все равно тот откормил его на украденных у солдат пайках, так что это было бы просто восстановление справедливости.

Коржик представил себе картину в стиле Репина под названием «Голодные солдаты поедают жареного полкана и младших офицеров».

Ходил Жучковский быстро, и живот его все время подпрыгивал. Иногда Коржику приходила в голову мысль, что если бы на этот живот натянуть струны, то он мог бы зазвучать сильным утробным звуком, может, даже полифоническим. Похожим на тот, что звучит на вокзалах перед объявлением о прибытии поезда. Его можно было бы использовать и как инструмент в каком-нибудь симфоническом оркестре. За струнами Жучковского сидела бы тетка в белой тунике и меланхолично перебирала их, а Жучковский в парадной форме гудел бы на разные патриотические мотивы.

У Толстого Гриши тоже был большой живот, но почему-то он занимал воображение Коржика меньше, чем живот Жучковского. Наверное потому, что Жучковский был неприятнее.

А иногда Коржику нравилось думать, что они любовники и беременны друг от друга. Тогда он смотрел, нет ли еще у них на лице пигментных пятен, и прикидывал, на каком примерно они месяце, кто родит раньше и кого.

Как и многих отставников, у Жучковского имелся пистолет, и он иногда носил его с собой.

– Ты бы не подкалывал его так откровенно, – предостерег его как-то Саша. – У него глаза становятся бешеными.

– Ну и что? – Коржик зевнул.

– У него пистолет есть.

– Откуда ты знаешь?

– Он сам рассказывал. Что ездил на выходных в гости к приятелю, а тот как раз резал свинью. И неудачно – никак не мог дорезать. Тогда Жучковский предложил свинью пристрелить.

– Пристрелил?

– Нет.

– Вот видишь – не смог. У него кишка тонка.

– Ты так считаешь? – с сомнением спросил Саша.

– Я вижу. Человека, который способен на что-нибудь решительное, видно сразу.

– Это в спокойном состоянии. А в возбужденном – другие реакции.

Но Коржик был уверен, что даже и в возбужденном состоянии он на такое не решится. Эта его манера убегать во время конфликта говорила, что он себя контролирует, не лезет в бутылку и сбрасывает лишний пар в движении, так что котел не разорвет.

В свою очередь, Жучковский тоже не упускал случая Коржика подколоть, но делал это армейско-деревенским способом.

После вечеринки на 8 Марта, когда все уже начинали расходиться, Жучковский курил на лестнице.

– Пока, – обронил Коржик, проходя мимо.

Он спустился уже на два пролета, когда Жучковский его окликнул:

– Сергей!

– Что? – откликнулся он не останавливаясь.

– С праздничком тебя!

– Меня?

– Ага!

– С 8 Марта?

– Ну да.

– Ну, тогда и тебя также, и мать твою также.

– И твою мать!

– И тебя тем же концом по тому же месту.

Он что-то пробормотал. Жучковский издал смешок.

– Иди в жопу! – сказал Коржик.

Опять невнятное бормотание. Коржик хлопнул входной дверью.

На следующий день, глядя вслед Жучковскому, Саша спросил:

– Ты заметил, что у него в животе все время что-то булькает?

– Это жидкостный взрыватель, – сказал Коржик.

– Как это?

– Жучковский на самом деле не человек, а андроид. Секретное оружие, называется «Полкан возмездия».

– И как оно действует?

– Полканы в большом количестве разбросаны по всей стране. Если придут враги, они все одновременно взорвутся, чем нанесут невосполнимый урон живой силе и технике противника. А кнопка от них находится в главном штабе.

– Герои! – уважительно сказал Саша.

– А то! – подтвердил Коржик.

– Но пока он наносит урон нам, – помрачнел Саша.

– Тут ничего не поделаешь – механизм. Машина не понимает, где свой, где чужой.

– А чем же он нанесет урон-то? – засомневался Саша. – Содержимым кишечника? В том смысле, что оно не смывается и вражеская армия навсегда будет покрыта позором с запахом?

– Не только. У него внутри стальные шарики и резаные гвозди. Поэтому и пол под ним прогибается.

– А-а, вон оно что!