Фигня - Александр Житинский

Потом долго ничего не слышно о Касальянке, до 1942 года, когда вдруг оттуда пришла в Москву посылка – три бочки целебного настоя, приготовленного из плавников барракуды, всего четыреста сорок литров. Потом этот настой широко применялся во фронтовых условиях и входил составной компонентой в мазь Вишневского.

И наконец, уже в эпоху перестройки Касальянка всплыла в прессе последний раз, когда министр иностранных дел Шеварднадзе сделал в Женеве заявление о том, что отныне уголовные преступники, отбывшие наказание, будут направляться в ссылку как на Восток, то есть на Колыму, так и на Запад, то есть за рубеж. В качестве одного из пунктов высылки русских, тогда еще советских, уголовников в числе других промелькнуло ничего не говорящее название Касальянка.

Но об этом тут же забыли, тем более что так и осталось неизвестным – осуществился ли план Шеварднадзе.

Вот в такую неизвестную, прямо скажем, область направлялся вертолет, ведомый невозмутимыми шведами Улле и Уве.

В пилотской кабине Иван Середа в длинной тельняшке на голое тело, напоминавшей мини-платье, вертел ручку настройки радиоприемника. На голове Ивана были наушники. За его спиной стоял Вадим тоже в тельняшке и в трусах.

– Алло! Интерпол?.. Алло! – взывал Иван в микрофон. – Докладывает командир группы лейтенант Середа. Держим курс на Касальянку… Вы слышите меня? Жду указаний…

По-видимому, указания последовали, потому что Иван, схватив авторучку, спешно принялся что-то записывать на клочке бумаги.

Вадим попытался заглянуть в листок, но Иван отгородился туловищем.

– Вас понял! – закричал Иван в микрофон. – Буду выходить на связь регулярно в это же время. Конец приема.

Иван поднялся с кресла, уступив Вадиму место. При этом командиры обменялись выразительными взглядами. Вадим занял место за передатчиком и настроился на новую волну.

Иван не ушел, теперь уже он ревниво следил за действиями товарища.

– Алло! Москва?.. Докладывает командир группы капитан Богоявленский, – начал доклад Вадим. – Подлетаем к Касальянке. Жду ваших указаний… Понял! Записываю… Дай карандаш! – повернулся он к Ивану, после чего принялся так же конспиративно строчить указания из Москвы.

– Вас понял! Да! Группа в полном составе. Есть даже лишние. Буду докладывать регулярно. Отбой!

Вадим снял наушники, взглянул на Ивана.

– Ну, что тебе передали?

– А тебе? – осведомился Иван.

Вадим, не ответив, направился в салон, где ожидали их остальные участники экспедиции. Исидора с Ольгой, забыв о соперничестве, как подружки, склонились к одному иллюминатору и разглядывали бесконечные тропические леса верховьев Амазонки. Донья что-то объясняла Ольге, на которой, кстати, была надета такая же русская тельняшка.

Бранко с Заблудским резались в кости. Оба тоже были в тельняшках – за компанию.

Увидев начальство, все оставили свои занятия и ожидающе уставились на Ивана и Вадима.

Командиры переглянулись. Никто не хотел первым раскрывать карты.

Донья решила показать – кто есть кто на борту этого вертолета.

– Ну, что сказать Интерпол? Этот старый мудадайло Джеральд?

Командиры проглотили новый термин «мудадайло», посчитав его испанским словом.

– Интерпол передает всем привет, – начал Иван. – Донье будет смягчена статья за спасение агентов. Бранко Синицыну не будет. Отягчающие обстоятельства, отец. Капралу Заблудскому поставлено на вид за неосторожное обращение с детонатором…

– Они говорить так, будто я есть их карман! – возмутилась донья.

– У них есть сведения, что Перес де Гуэйра имеет непосредственное отношение к Касальянке и уже вылетел туда с двумя подручными.

Донья презрительно расхохоталась.

– Как это по-русски? Снег прошлой зимы! Открывать Америка!

– В Касальянке изготовляется новый наркотик, донья, чтоб вы знали. Называется «фигня», – сказал Иван.

– Фигния? – удивилась донья. – Мой не знать.

– А наш знать, – сказал Иван и посмотрел на Вадима. – У меня все. Я по-честному. Что у тебя?

Капитан заглянул в бумажку.

– То же самое. Только про «фигню» они еще не знают. Добавлено, что Перес де Гуэйра и Яков Вениаминович Чеботарь, дважды судимый – одно и то же лицо.

Донья засмеялась еще пуще:

– Новость для твой? Да?

– Исидора, – прервал ее смех Вадим, – Яков Вениаминович когда-нибудь говорил вам, что занимался проблемой Тунгусского метеорита?

Донья посерьезнела:

– Нет, никогда. Клянусь мадонной!

– А что это такое, Вадим? – спросил Середа.

Вадим взглянул на него сверху вниз.

– Серость – бич советской милиции! – наставительно произнес он.

– Сам ты бич, – парировал лейтенант. – Мы оперативники, академий не кончали. Рассказал бы лучше.

– Тунгусский метеорит – загадочное явление природы. В 1908 году свалился в тайге неподалеку от Байкала, леса повалил до черта, небо сияло неделю… А сам метеорит не нашли.

– Куда же он делся? – спросила Ольга.

– Никто не знает… Наш Перес три раза в экспедицию ездил на Тунгуску, искал… – сказал Вадим.

– Ну а к наркотикам это какое отношение имеет? – спросила Ольга.

– Вот и в Москве спрашивают – какое? Мы должны выяснить.

– В огороде буза, а в Киеве брат отец, – продолжала демонстрировать знание русского языка Исидора. – Никаких отношений! Яков много есть чего делать в жизнь. Сидеть тюрьма, элементарный частица, торговля… Он как это есть… Бриллиант! У него много поверхность.

Пока осмысляли текст доньи, из кабины вышел Уве.

– Касальянка, мэм. – сказал он.