Возвращаясь к себе - Елена Катасонова

Посадка в самолет — процедура нудная, утомительная, гораздо более длинная, чем в эпоху до терроризма. И аэропорт Хитроу в этом плане, разумеется, не исключение. Всё досматривается, все проверяются — нет ли террористов среди пассажиров.

— Не нужно меня провожать, — сказала накануне Лена. — Поеду на автобусе, с группой.

Стив хмуро молчал. Смотрел в сторону и молчал.

— Маме — привет, — торопилась сказать хоть что-то приятное Лена. — Она мне очень понравилась. Совершенно не похожа на наших старушек. Ее и старушкой-то не назовешь. Леди в возрасте… Скажи, что пай был очень-преочень вкусным.

Стив продолжал молчать.

— Может быть, прилетишь на Рождество в Москву? — пришла Лене в голову, как ей казалось, счастливая мысль. — Она так изменилась! Настоящая европейская столица. Очень красивая. Как Лондон.

Молчание становилось невыносимым. Лена встала, отошла к окну. Там, за окном, расстилался великолепный, но чужой город. За спиной упорно молчал хороший, умный, образованный, симпатичный, но тоже чужой человек.

— Мне хочется, чтобы все было ясным, — заговорил наконец Стив, и Лена благодарно к нему повернулась. — Ты мне очень нравишься, Helen, и я хотел бы видеть тебя женой. Но ты мне все объяснила, а у нас уважают чужую волю. Наверное, я просто тебе не нравлюсь, только я не пойму зачем?

— Почему, — машинально поправила его русский Лена.

— Почему, — покорно согласился с ней Стив. — Ведь все было у нас хорошо. Зачем ты краснеешь?

Лена села на подоконник, провела ладонью по внезапно вспотевшему лбу. Стив коснулся самого больного — близости, на которую Лена пошла, ломая себя, потому что знала: ужин в апартаментах Стива — только прелюдия.

Господи, что делает с нами природа, а может быть, Бог? Зачем все придумано так на диво неэстетично? Почему, если любишь, то же самое вызывает взрыв страсти, а когда не любишь, — невыносимую неловкость и стыд?

— Вот увидишь, мы хорошо будем жить, — откинувшись на продолговатую, твердую, как камень, подушку, в уверенности, что все о’кей, сказал Стив. — Ты еще молодая, если желаешь, сможешь иметь ребенка. Только если желаешь. У меня уже есть двое, живут с Ханной, поэтому мне не надо: от детей много хлопот. А потом они вырастают и уходят из дома, навещают родителей только на Рождество. Или когда нет денег. В прошлом году я давал старшему сыну в долг. Ханна звонила, сказала, что я хороший отец: думала, откажу.

Лена лежала, вытянувшись в струну — молча и неподвижно, стараясь не касаться Стива, отгородившись от него простыней. Как сказать, что она ошиблась? Или не говорить? Но это было бы подло.

— Отвернись, я встану.

— Зачем отвернуться? Ты такая красивая. И зачем вставать?

— Пожалуйста!

— Хорошо. Я закрою глаза.

Трех минут хватило Лене, чтобы одеться, и когда Стив открыл глаза, она уже сидела в кресле, совершенно готовая к выходу, только на ногах еще были домашние тапочки, заботливо приготовленные для нее Стивом.

— Зачем ты оделась? — удивился он. — Я полагал, тебе нужно в ванную. Вот халат… Нужно спать: рано утром мы поедем в Кембридж. Я покажу тебе свой кампус, наш клуб, церковь — жаль, что не воскресенье, можно было зайти на службу. Но я хочу поговорить о тебе с деканом, потому выбрал будний день, середину недели. Следует закинуть сеть широко — у нас, и в Кембридже, и в Интернете.

— Ничего не выйдет, — собравшись с духом, виновато перечеркнула Лена этот великолепный, хорошо продуманный план.

— Попытка не пытка, есть у вас такая пословица?

Стив встал, накинул халат, сунул ноги в тапки и сел к столу.

— Есть, — беспомощно ответила Лена. — Только я не о Кембридже, не о вашем университете. У нас с тобой ничего не выйдет.

Стив смотрел на нее совершенно непонимающе.

— Почему? — изумленно спросил он.

Ужасно тяжело обижать хорошего человека. И как объяснить совершенно необъяснимое?

— Не знаю, — прошептала Лена. — Наверное, любовь — это чудо. А его не случилось.

— При чем тут любовь? — упорно не понимал Лену Стив. — Я искал жену, а ты — мужа. Конечно, взаимная симпатия — это очень важно, — спохватился он. — Но разве ее у нас нет? Ты мне, например, очень симпатичная. — Стив помолчал, размышляя. — Может быть, я тебе не хороший как мужчина? — неожиданно спросил он. — С первого раза решать не надо: мы еще не привыкли друг к другу.

Лена сидела как на раскаленных углях. Лицо ее заливала густая краска, по лбу каплями стекал пот.

— Прости меня, — беспомощно попросила она. — С самого начала все было неправильно. Какое-то на меня нашло затмение.

— Здесь, в Лондоне? — удивился Стив.

— Там, в Москве, — объяснила Лена. — Наверное, на эти сайты — znakomstva, ladylove, zamuzh.ru должны заходить те, кто в любви до конца, до самого донышка разуверился или вообще никогда не верил в нее…

— Разуверился? — повторил трудное слово Стив. — От глагола «верить»?

— Ну да, только наоборот, — торопливо объяснила Лена.