Да будет праздник - Никколо Амманити

Мантос, как заправский официант, кружил среди приглашенных с бокалами шампанского на подносе, разыскивая Лариту. Ему казалось, что он очутился на вручении премии “Телегатти”[24]. Тут было полтелевидения, вся высшая лига футбола. А главное, такое количество красоток на квадратный метр, что это становилось даже неинтересно.

В детстве сахар Мантосу не нравился. Мороженое, семифреддо, аффогато – это было не для него. Саверио сладкому предпочитал соленое, в том числе и на завтрак. И тут лидерство держал треугольный трамедзино, оставляя далеко позади пиццу, бутерброд и тост. Ему нравились любые начинки, но первые позиции оспаривали между собой куриная и креветки с руколой. В “Бар Интернационале” его родного Фьяно-Романо[25]выбор был скуден, и к тому же они вечно были черствые. Да еще их зачем-то разогревали в мини-печке, а не в тостере. Хотя, если уж на то пошло, лишь присутствие окорока или таких молочных продуктов, как моцарелла и мягкие сыры, оправдывает термическую обработку трамедзино.

Все ему рассказывали, что в Риме трамедзино – совсем другая штука. Всегда свежайшие и прямо тают во рту. Их накрывают влажными салфетками, чтобы они не заветривались. Саверио представлял себе столицу как город, где дома имеют треугольную форму, а на улицах повсюду стоят широкие витрины с трамедзино.

На день рождения Саверио попросил отца свозить его в Рим, чтобы отведать этих деликатесов. И на этот раз отец выполнил его желание. Даже больше. По совету дяди Альдо, служившего в Министерстве образования, отец отвез Саверио в “Дом трамедзино” на углу площади Мастаи и бульвара Трастевере.

Переступив порог этого храма чревоугодия, малыш Саверио Монета замер от восторга. Перед ним за стеклом витрин высились пирамиды из трамедзино. Тут было все. От привычного трамедзино с окороком и моцареллой до вариаций с колбаской, майонезом и бельгийским эндивием. Окунь, рукола и страккино. Карпаччо из ягнятины, розовый соус и морские гребешки. Один, два, три слоя. Вплоть до “Клуб-Сэндвич-Амбассадор-Гранд-Ройаль”. Махины в двенадцать этажей, начиненной шестьюдесятью пятью ингредиентами.

– В твоем распоряжении три тысячи лир. Трать их с умом. Хорошенько подумай, что выбрать, – сказал ему отец.

Мальчик, как шальной, метался перед витринами, не в силах сделать выбор. Ладони стали потные, желудок свело. В конце концов он вышел на улицу с неизрасходованными купюрами.

Вот и теперь, при виде этих головокружительных бедер, этих пухлых, как фаршированные кальмары, губ, этих сферических, как купола Брунеллески, грудей, Мантос попятился назад с тошнотой в горле и вдруг заметил темноволосую девушку, с несколько отчужденным видом блуждающую среди супергероев.

“Лари т а…”

Одетая в клетчатую юбочку, черную куртку и белую блузку, она скорее походила на студентку.

Мантос стал пробираться к ней, в то время как Саса Кьятти продолжал выступать со сцены:

– …Мы не считались с расходами, чтобы удивить вас… Охот будет три. На лису, на тигра и на льва. Для участия в лисьей охоте, однако, необходимо умение хорошо держаться в седле. Она пройдет согласно старинным правилам герцога Бофора. Свора из тридцати биглей ждет на псарне. Для этой охоты строго предписан костюм: красный или черный жакет из твида или “гусиной лапки”, белый галстук, белые перчатки, светлые брюки и, разумеется, сапоги и кепи.

От публики поднялось недовольное гудение. Гости переглядывались, качая головой:

– Как же нам быть?

– Это безумие.

– У нас нет одежды.

Король недвижимости всех успокоил:

– Не дергайтесь, пацаны! Все схвачено, не кипятитесь. Стилист Ральф Лорен великодушно обеспечил нас экипировкой для охоты. С той стороны здания разбит полевой лагерь, где уважаемые дамы и господа найдут все необходимое. Красные палатки – для лисьей охоты, оранжевые – для охоты на тигра, а бежевые – для охоты на льва. После, если желаете, можете забрать вашу одежду с собой.

– Кьятти, это по-королевски! – выкрикнул кто-то.

– Ральф, ты сила! – прокричал другой.

Мантос был уже в нескольких метрах от певицы. Скрестив на груди руки, Ларита хмуро смотрела на сцену. Она была невысокого роста, но ладно сложенная. И резко диссонировала со всем окружающим.

Долговязый бородач в темных очках, потертой кожаной куртке, ковбойских сапогах, рваных джинсах и фланелевой рубашке в клетку прилип к ней, над чем-то посмеиваясь и по-свойски пихая ее локтем. Однако, не похоже было, что ей так же весело.

Мантос был уверен, что ковбой – какая-нибудь знаменитость. Здесь на этом празднике варианта было всего два: или ты звезда, или – официант. У того по всем статьям был вид рок-музыканта.

Музыкальные предпочтения предводителя Зверей Абаддона охватывали различные жанры: от “Кармины Бураны” Орфа до Вагнера, от Popol Vuh до Dead Can Dance, не последним шел и Билли Джоэл. Итальянскую музыку он на дух не выносил.

Когда ковбой снял шляпу, чтобы помахать Кьятти, Мантос увидел бандану с семицветным “флагом мира”.

Такую бандану носил Кашмир, солист рок-группы из Анконы Animal Death. Кумиров Мердера и Зомби.

Кашмир подозвал Мантоса:

– Эй! Официант, иди-ка сюда.

Мантосу пришлось обернуться.

– Вы мне?

– Да, тебе. Иди сюда.

Предводитель Зверей подошел, низко опустив голову. Выставил перед ними поднос с последним бокалом шампанского.

– А пивка не найдется?

– К сожалению, нет.

– Будь другом, сходи за кружечкой, а? А еще лучше тащи сюда сразу ящик!

Мантос кивнул.

Ларита хлопнула певца по плечу.

– Пойду пройдусь. Еще увидимся.

Предводителя Зверей поразил голос Лариты. Глубокий и хриплый. На затылке под ежиком волос виднелись два маленьких вытатуированных крыла ангела.

“Вот сюда и падет Дюрандаль”.

– Давай, – ответил ковбой. – Ты на какую охоту идешь? Я все не выберу.