Станция на пути туда, где лучше - Бенджамин Вуд

Значит, мама нас ищет. От этой мысли я приободрился, но тут вспомнил, какое сообщение ей оставил. Ох и влетит мне за него от отца!

– Нет, просто передай ей, Дженет, что я звонил, хорошо? Туда я звонить не буду, а то разорюсь. Перезвоню позже… Нет, мы здесь ненадолго. Незачем. Она, как всегда, слона из мухи делает. – В трубке что-то щелкнуло; отец отвел ее подальше от уха – ждал, пока Дженет накричится, а затем продолжал: – Так что ты говорила? Дэниэл здесь, со мной. Мы тут веселимся на славу. – Он сощурился, услышав ответ. – И давно? Понял. Времени уже много прошло. У тебя дети есть, Дженет? С ними порой тяжко бывает – настроение у них без конца меняется… – Он швырнул в раковину окурок, раздалось шипение. – Вот что, сейчас дам ему трубку, сама у него и спросишь. – И поманил меня.

– Делай как он скажет, – посоветовал Пол Хардести. – Ничего не бойся.

Я подошел. Отец спрыгнул на пол, поднес к моему левому уху телефон, а в правое зашептал сухими губами. От него несло терпким сигарным духом. Дженет с мамой дружила близко, но не так давно; иногда она заходила к нам по вечерам, около половины седьмого, с бутылкой красного и видеокассетой; прически были у нее затейливые, будто из сахарных волокон, а смех низкий, грудной; с детьми она привыкла разговаривать как с глухими или слабоумными, и отцу это оказалось на руку – направлять нашу беседу ему ничего не стоило. Врать по телефону он был мастер. Он нашептывал мне на ухо сценарий, а я ему следовал.

⇒

ОН: Поздоровайся.

Я: Здрасьте.

ОНА: Дэн? Что-нибудь случилось?

ОН: Все хорошо. А что?

Я: Все хорошо. А что?

ОНА: Мама твоя места себе не находит! Она так обрадуется, что ты позвонил!

ОН: Скажи, пусть не волнуется, все хорошо.

Я: Не волнуйтесь, все у меня хорошо.

ОНА: Слишком долго думаешь, Дэн. Папа тоже здесь, слушает?

Я: Нет, я один.

ОН: Молодец.

ОНА: Он тебе не подсказывает, что говорить, – честно?

Я: Да, честно.

ОНА: Клянешься маминой жизнью?

Я:…

ОН: Мама бы не одобрила.

Я: Мама бы не одобрила. Это значит искушать судьбу.

ОНА: Пожалуй, ты прав. Но мне нужно убедиться, что он не стоит у тебя над ухом.

Я: Нет, Дженет, честное слово. С чего бы ему?

ОНА: Звучит не слишком-то убедительно.

ОН: Скажи ей, что все хорошо, но ты тут со мной заскучал. И хочешь домой.

Я: На самом деле все у меня хорошо, только начинаю скучать понемногу. С папой бывает тяжело. Хочу домой.

ОНА: Вот как? А что такое?

ОН: Он только о себе думает.

Я: Он только о себе думает.

ОНА: Да, он тот еще эгоист! Это не новость.

ОН: Он помешан на бильярде. А ты бильярд терпеть не можешь.

Я: Он помешан на бильярде. А я терпеть не могу бильярд.

ОНА: А где вы играли, Дэн? В пабе, да?

ОН: Да.

Я: Да. То есть не совсем – это вроде гостиницы. Там неплохо, музыкальный автомат хороший.

ОН: Отлично. Так держать.

ОНА: А где это?

ОН: Где-то за городом. Точно не знаешь.

Я: Где-то за городом.

ОНА: Где именно за городом, Дэн? Скажу твоей маме, и она тебя заберет.

ОН: Мы оттуда уже уехали.

Я: Мы оттуда уже уехали. Это было вчера.

ОНА: Так где вы сейчас? Ты откуда звонишь?

ОН: Из гостей.

Я: Из гостей.

ОНА: Да? А у кого вы в гостях?

ОН: У Мэксин Лэдлоу.

Я:…

ОН: Говори.

Я: У Мэксин. У той самой, из сериала, – знаете?

ОН: Молодец.

ОНА: И что вы там делаете?

ОН: Она пригласила всю съемочную группу. Посмотреть первый монтаж и отпраздновать.

Я: Она пригласила нас посмотреть первый монтаж. И отпраздновать.

ОНА: Посмотреть что?

ОН: Сборку новой серии.

Я: Сборку новой серии.

ОНА: А-а… И где она живет? Я маме передам.

ОН: Бервик-он-Твид.

Я: Беррик-он-Твид.

ОНА: Господи! Это же в Шотландии?

ОН: Кажется, да.

Я: Кажется, да.

ОНА: Адрес знаешь?

ОН: Нет. А зачем?

Я: Нет. А зачем?

ОНА: Затем, что у тебя что-то случилось, Дэн. Мама дала мне твое сообщение послушать.

Я: А-а. Я просто… соскучился.

ОНА: Мама, с тех пор как услышала, волосы на себе рвет. Помчалась в Лидс, взяла на всякий случай дедушкин мобильник. Я тебе дам номер, сможешь ей позвонить. О деньгах даже не думай, разберемся.

ОН: Записывай номер.

Я: Хорошо, только ручку возьму.

ОН: Да.

ОНА:…

Я: Готов. Записываю.

ОНА: 0958… 256… 457. Записал?

Я: Да. 0958-256-457.

ОНА: Я тут у вас на телефоне сидела, ждала твоего звонка, но теперь у тебя ее номер есть, звони ей когда угодно. У тебя точно все хорошо – честное слово?

ОН: Скажи ей, что да.

Я: Да. Все хорошо, Дженет, честно. Но скорей бы домой.

ОНА: Ясно. Позвонишь маме на этот номер?

Я: Да. Обещаю.

ОНА: Ну хорошо. Передай папе трубку, я ему кое-что скажу.

Я: Сейчас. До свидания, Дженет.

ОН:…

ОНА:…

ОН: Да, Дженет. Ну что, разобрались?.. Да нет, не беспокойся… Вообще-то могу, но зачем?.. Да, но для чего это ей?.. Думаю, минут через десять… Просто паб. И всего на одну ночь… Вот что, завтра меня в Уэльсе ждут, на съемках. Все в последнюю минуту решилось, так что Дэна придется взять с собой, но если она хочет его забрать… Хм, даже не знаю, можно встретиться где-то на полпути. Давно она выехала? Если что, позвоню ей на мобильник. Какой номер?

В начале он завалил меня поручениями. Из шкафчика под лестницей велел принести аптечку – деревянный ящик, на крышке нарисованный от руки красный крест, а внутри запас лекарств, бинтов и пластыря на десяток лет. Некоторые тюбики мази, с присохшими крышками, наверняка были старше отца. Он сполоснул руку под кухонным краном, по-прежнему целясь из ружья в дедушку, а потом велел мне наложить на рану салфетку с капелькой антисептической мази, сверху прикрыть двумя слоями марли, перевязать потуже и залепить огромным тканевым пластырем. Из сушильного шкафа я достал дедушкину шерстяную кофту и помог отцу надеть – сначала один рукав, потом другой, – а отец не выпускал ружья. Затем он приказал отключить телефон, и я послушался – побрел в гостиную, где по телевизору шел сюжет о производственных травмах, выдернул провод из базы и, в знак полной покорности, выключил из сети еще теплую вилку девятивольтового адаптера. Когда я вернулся, отец тыкал дедушке в висок ружейным дулом. Старик как мог уворачивался. Отец швырнул мне рулон скотча и велел примотать дедушкины ноги к ножкам стула, каждую по двадцать раз. Я бросил на дедушку полный раскаяния взгляд, а он в ответ понимающе подмигнул. Как только ноги у старика были привязаны, он заложил за спину руки, и мне было велено обмотать ему скотчем запястья.