Джек на Луне - Татьяна Русуберг

После уроков в коридоре меня подловила девочка Адамс:

— Джек, надо поговорить.

Я хотел уже отмахнуться от нее, но дотумкал вовремя, что неспроста у чиксы глаза горят, как рекламные табло "А я что-то знаю!". Прислонил Томаса к стенке:

— Обожди-ка тут.

Взял Наташу под локоток, оттащил в сторонку.

— Чего тебе? — говорю.

Она воздуху побольше набрала и выпалила, вся такая важная:

— Ты с Паровозиком не ходи. Пусть сам домой едет. Один.

— А хули ты стала решать, с кем мне ходить?

Адамс глазки потупила, сережку в ухе теребит:

— Это не я. Это Матиас меня попросил тебе передать.

— Матиас?!

Она закивала:

— Ребята его сегодня бить будут. Томаса, то есть. Они его уже на улице ждут. Так что ты с ним не ходи.

Ясненько. Непонятливый однако народ Брюрупские аборигены. Даже дождь им нипочем — труевые викинги, мля.

— А брат твой что, с ними?

Снова кивок:

— Он сказал, если ты Томаса в покое оставишь, они тебя не тронут. И Вильям забудет все, не будет мстить. Просто езжай домой, как обычно, хорошо? — заглядывает мне в глаза, ресницами хлопает.

Надо же, усатый-то сама доброта!

— Сколько их там? — спрашиваю.

— Не знаю… Трое, может, четверо.

— Так, Вильям, Матиас, Бриан, — подсчитываю вслух, — кто еще?

— Бриана с ними нету, — Наташа принялась за другую сережку. — Он сразу после звонка смотался.

— Домой побежал труселя менять, — говорю. — Обосрался, гавнюк. А кто же тогда остальные двое?

— Каспар.

Так, это тот тип, которого я еще без шапки не видел. Не, может, он ее, конечно, в душе снимает, но я физру прогуливаю, и потому лысый он или нет сказать не могу.

— И вроде Андреас еще.

Ясно, рыба-прилипала. Маленький, бледненький, вечно сальные шуточки, так и хочется ему в хлебало хозяйственного мыла напихать, чтоб пузыри жопой пускал.

— Где, ты говоришь, эта команда придурков засела?

Наташа пожала плечами:

— Не знаю. Так ты домой поедешь? Или хочешь, со мной на кемпинг?

Я обернулся на Томаса. Бедолага подпирал стену и, по ходу, уже сползал по ней от слабости в коленях.

— В субботу приеду, — говорю, — как обещал. А ты брату передай, чтоб лучше выбирал, с кем связываться.

Цепляю Паровозика за рукав и почти волоку к выходу.

— Ты на велике или пешком? — спрашиваю, а сам соображаю лихорадочно, как быть. Один на один я бы от Вильяма отмахался. Но их четверо. Точнее, трое с половиной, потому как навряд ли Матиас меня мудохать с особым энтузиазмом будет — для сестренки побережет. На Томаса рассчитывать — как на дырявую лодку. Сама ко дну пойдет и тебя утащит. Значит, без оружия не обойтись. Допустим, есть идейки, как его достать. Это хорошо. Но вот если что-то пойдет не так, последствия будет трудно предусмотреть. Это плохо.

— На велике, — пищит по-бурундуковски Томас. — Мне только брата надо из сада по пути забрать.

Господи, у этого чуда еще и брат есть!

Так, навес для велосипедов прямо у главного входа, тут нас навряд ли подстерегут. Топаем туда. Сверху поливает, но под крышей сухо. Опачки! У Паровозикова драндулета спущены оба колеса.

— Прокололи, — у бедняги аж нижняя губа дрожит.

Ясно дело, чтобы не сбежал.

— Сопли подбери, говорю. К тебе приедем, помогу залатать.

Смотрю, как проколото. Гвоздем или ножом? Вроде ножом разрезано. Это тоже плохо. И не только потому, что Томасу придется новые шины покупать.

— Я цепь, — говорю, — займу у тебя, — и полез замок открывать.

— Зачем? — стоит, смотрит, губы расшелепал. — У тебя что-то с байком не в порядке?

— Не-а, — на руку цепь намотал, примерился. Вроде норм. В карман сунул.