Джек на Луне - Татьяна Русуберг

Я заткнулся. Мне стало тошно — от самого себя. Физически больно стало от собственной низости. От ущербности своей. Наверное, когда тебя кусает монстр, ты сам становишься таким, вроде как в фильмах про оборотней. А то, что Паровозик дальше сказал, не сделало это чувство легче.

— Я пришел попросить, чтобы ты школу не прогуливал. Не из-за меня. Не из-за такой ерунды. Какая-то глупая вышла ссора. Не знаю точно, что я такого сказал, но ты обиделся. Я не хотел тебя обижать. Правда! Поэтому извини. Вот.

— Как ты меня нашел? — пробормотал я — просто чтобы что-нибудь сказать.

— На интранете для учеников, — Томас по ходу почувствовал, что со мной что-то не то творится, и неловко крутил в пальцах чашку с кофе. — Там всех в классе адреса есть. И твой тоже. Только телефона нету, вот я и подумал…

Я отошел к окну, чтобы Паровозик не видел моего лица. Вот так просто: оставил братишку с больной матерью и пешком четыре километра протопал, чтобы перед таким уродом, как я, извиниться.

— Джек, я еще хотел предложить с математикой помочь, — не унимался Томас. — Только ты не думай, я не Медведь, я знаю, что ты способный! Просто запустил предмет. Но ты легко сможешь подтянуть! Если мы будем вместе заниматься, скажем, раза два в неделю…

— Хорошо, — оборвал я его, потому что понял — еще не много, и не выдержу. Сорвусь. Сломаюсь. — Завтра к тебе зайду, ладно? Только сейчас уходи.

Он, по ходу, услышал что-то в моем голосе, потому что встал — пружины скрипнули — и пискнул обеспокоенно:

— Джек? С тобой все в порядке?

Я растянул губы в улыбке — шло тяжело, будто механизм заржавел, — и повернулся к Паровозику:

— Все окей. Спасибо, что зашел. А теперь иди, ладно? Завтра увидимся.

Томас прижал к груди несчастную чашку, потоптался, но все-таки пошел к двери. Обернулся, уже взявшись за ручку:

— Ты не меня не сердишься больше, да?

Я покачал головой, голос меня уже не слушался. Дождался, пока шаги отбухают до последней ступеньки, оторвался от подоконника и забился за кровать. Сидел на полу — голова между коленками, руки сверху, — и ревел. Молча, но до судорог в груди. Ревел до тех пор, пока не услышал в коридоре мать — я легко отличал ее звуку. Отчим ходил бесшумно, как зверь на мягких лапах.

Метнулся к компьютеру, бросил себя на стул. Руки на клаву. Жму на что-то, сам не вижу, что.

— Жень? — ма засунула в комнату голову, забыв постучать.

Я старался дышать ртом, чтобы носом не хлюпать. Вдыхать глубоко, чтобы плечи не тряслись.

— Что же ты гостя не проводил?

Я молчал, и мать зашла в комнату, но остановилась у дверей. Спросила заботливо:

— Вы что, поссорились?

— Нет, — мне удалось наконец справиться с голосом, хотя звучал он придавленно. — Просто мне сочинение закончить надо. А вы мне мешаете. Все мешаете!

— Ладно-ладно, — мать фыркнула притворно-испуганно. — Мешаем мы ему… Пиши давай, Достоевский! — и захлопнула дверь.

Я вытер рукой глаза и тупо уставился в экран. Там на полстраницы шел, повторяясь, один и тот же текст.

"Ищи Якоба".

В субботу я заявился на кемпинг сразу после шести с хрустящей купюрой в кармане. Нет, это не отчим расщедрился. Мать пихнула мне деньги тайком в коридоре и шепнула заговорчески: "Вот, девушку свою угостишь". Девушка между тем уже меня поджидала. Увидела через стекло ресепшена и выпорхнула навстречу.

— Джек! Ты пришел! — будто так до конца и не верила, что появлюсь. А я, блин, даже не опоздал.

Виляя затянутыми в новые джинсы ляжками, Адамс потащила меня в сторону игровой площадки и кортов.

— Все вот-вот начнется. Сначала шоу, потом концерт: живая музыка и — танцы!

— Надеюсь, не джаз? — мрачно изрек я, шаркая за нею и размышляя, где бы раздобыть пива.

— Нет, что ты! — Наташа засмеялась, клацая брекетами. — Кантри, и кажется, поп.

Я тяжело вздохнул.

Искомое обнаружилось на газоне у игровой площадки. На нескольких больших грилях там жарили сосиски и булочки, тут же продавали газировку, кофе и, конечно, пивас. У импровизированной буфетной стойки роились голодные отдыхающие. Потный Матиас, стоявший на посту у гриля, едва успевал кидать в пасти готовые сосиски.

— По пиву? — предложил я Адамс.

Она смущенно хихикнула:

— Я вроде как еще на работе. Да и папа здесь, — она кивнула на пузатого мужика в ковбойской шляпе, заведовавшего буфетом.

— Ну а я не на работе, — сообщил я и, отпихнув пару пенсионеров, загруженных бумажными тарелками, прорвался к раздаточной.

После пары глотков жизнь показалась краше. На батутах и качелях резвилась неутомимая малышня, пацаны постарше гоняли мяч на футбольном поле, девчонки обсели лавочки, зеленая травка манила — кстати, на ней уже развалилась компания каких-то студентов с банками "Туборга" в руках. Короче, идиллия.

— Давай найдем хорошее место, — потащила меня за руку Адамс. — Скоро шоу начнется.

Мы упали на травку неподалеку от студентов перед наскоро сколоченной сценой — по ходу именно на ней должен был состояться концерт. Наташа пристроилась так, что наши бедра почти соприкасались, и трещала, не закрывая рта. Я сосал пиво и жалел, что не взял сразу еще, про запас.

Вскоре, нажравшись сосисок, подтянулся еще народ. Футболистов шуганули. Матиас приперся от гриля весь красный, воняя дымом и горелым мясом. Плюхнулся на пузо рядом с нами и протянул мне сигарету:

— Забудем старое, Джек.

— Забудем, — говорю и тащу у него из кармана всю пачку. — Мы в расчете.

Короче, жизнь только начала напоминать что-то, и тут какой-то урод врубил установку на сцене, и оттуда понеслось самое махровое кантри. На травку перед нами выскочила туева хуча теток и несколько дядек в ковбойских шляпах и сапогах и принялись трясти сиськами-жопами в ритме два притопа — три прихлопа. Так вот, оказывается, какого шоу мы ждали. Попал же я, мля! На выступление местного лайн-данс клуба. Я закурил и прикрыл глаза, но Адамс жужжала рядом, как самка комара — того и гляди начнет кровь сосать:

— Я так рада, что ты пришел, Джек.

И

— Тебе нравится моя новая блузка, Джек?

И

— Можно я тебя щелкну, Джек? Или Матиас щелкнет нас вместе?

На мое счастье зазвонил телефон — у брата Адамс. Он шикнул на сестру и какое-то время сосредоточенно слушал трубку, прикрыв свободное ухо рукой.

— Фак, мэн! Стэн пропал, а теперь еще и ударника не могут найти! — прошипел Матиас, засунув мобильник в карман.

— Это ребята из той группы, которая после них должна играть, — Наташа махнула в сторону усердно топтавших траву "ковбоев" и насупила нарисованные брови. — Не понимаю, мы уже и оборудование все приготовили, и инструменты подключили. У них выход через пять минут! Куда можно вот так вдруг пропасть?