Соразмерный образ мой - Одри Ниффенеггер

А значит, нужно было продолжать. Если бы я столько тренировалась при жизни, смогла бы поднять «мини-купер». Результат достигался медленно, но верно. Самое зримое воздействие оказывали взгляды в упор, направленные на Валентину.

Валентину это нервировало. Она, видимо, улавливала все настроения Элспет. Но даже если Элспет лучилась радостью и улыбками, Валентина поеживалась. Начинала озираться, вставала, разминалась, откладывала книгу, переходила с чашкой чая в другую комнату. Порой Элспет увязывалась за ней, порой отставала. Справедливости ради Элспет пыталась смотреть в упор и на Джулию, но та и бровью не вела.

Как-то утром Элспет зашла в столовую, когда двойняшки завтракали. Валентина как раз объясняла:

— …Ну, не знаю, это… типа… привидение, что ли; понимаешь, какое-то чужое присутствие. Словно рядом кто-то есть. — Она обвела взглядом залитую утренним солнцем комнату. — Вот и сейчас появилось. А минуту назад не было.

Джулия покорно склонила голову набок и замерла, пытаясь услышать привидение. Но потом сдалась, покачала головой и бросила:

— Не-а.

Сделай что-нибудь, приказала себе Элспет. Ее порадовало, когда Валентина произнесла слово «привидение». Элспет зашла за спинку кресла Джулии, нависла сверху и обвила руками ее плечи, дотянувшись пальцами до области сердца. Джулия, негромко охнув, пробормотала:

— Мамочки!

Элспет ее отпустила, и Джулия съежилась в ознобе.

— Что такое? — забеспокоилась Валентина.

— Сквозняком потянуло. Неужели не чувствуешь?

Покачав головой, Валентина ответила:

— Это и есть привидение.

Элспет пробежала пальцами вверх по руке Валентины. Обнять ее, как Джулию, она не решалась — у Валентины могло не выдержать сердце. Валентина потерла руку:

— И правда, немного дует.

Обе замерли в ожидании. Сейчас — или никогда. Элспет оглядела комнату в поисках чего-нибудь легкого. Ей удалось слегка качнуть чайную ложку, лежащую у Валентины на блюдечке. Близнецы это заметили; они переглянулись и опять уставились на ложку. Элспет зажгла настенный светильник. Но комнату освещало солнце, и близнецы этого не оценили, поэтому Элспет снова занялась ложкой.

— Что скажешь? — спросила Валентина.

— Откуда я знаю? — ответила Джулия. — Сама-то как думаешь? — («Не буду ее доставать».)

— Что-то странное творится.

— Призраки?

Валентина пожала плечами. Элспет пришла в восторг: Это нас сближает.

— Они радуются, — сказала Валентина.

— С чего ты взяла? — спросила Джулия.

— Потому что меня вдруг охватила радость, хотя на самом деле мне совсем не радостно. Это пришло как бы снаружи.

— Во всяком случае, призрак у нас не злобный. Не то что в «Полтергейсте»[60]— помнишь, там дом перенесся на кладбище, — сказала Джулия, в сомнении глядя на Валентину.

— По-твоему, это прилетело с кладбища? — Валентине представилось, как липко-прозрачный сгусток мертвечины карабкается по кладбищенской стене, перепрыгивает на их сторону и лезет в квартиру. — Фу. — Она вскочила, готовясь бежать.

— Это уж слишком, — сказала Джулия. — Пошли гулять. — Она видела, что Мышь опять чудит; ей двигаться нужно, пешком ходить.

Валентина выговорила:

— Мы уходим, призрак. Сделай одолжение, не увязывайся за нами, я этого терпеть не могу.

О чем ты говоришь? Я же никогда не выхожу из квартиры. Элспет проследила, как близнецы оделись, и пошла за ними к выходу. Валентина с некоторой враждебностью в голосе бросила: «Счастливо оставаться, призрак» — и захлопнула дверь прямо перед носом Элспет. Та постаралась не обижаться.