Американская пустыня - Персиваль Эверетт

Как раз когда доктор Лайонз взяла в руки его мочевой пузырь, Тед промолвил:

– А вы потом не забудете сложить все обратно?

– Как скажете, – кивнула Лайонз. – Хотя вам это вряд ли нужно.

– И все же.

Лайонз посмотрела на составные части Теда и потерла висок затянутым в перчатку запястьем – обеспокоенно и озадаченно.

– Сложу, сложу. Но возможно, вы будете уже не тот, что прежде.

– И все же.

В конце концов Лайонз кое-как затолкала органы обратно в Тедово тело – вроде как индейку фаршируют: желудок угодил примерно туда же, где и был, обе почки оказались с одной и той же стороны, поджелудочную железу уронили на пол и пинком отшвырнули в сторону. Тишина нарастала в геометрической прогрессии с каждым шагом по направлению к концу процедуры, пока комнату не заполнило то, что Тед счел «антизвуком». Лайонз с помощниками были не в состоянии толком выдохнуть, не в силах даже взглянуть друг на друга в поисках подтверждения и поддержки во власти общего ужаса, страха, смятения. Заштопала Теда сама Лайонз, по ходу дела извиняясь.

– Как патолог, я своих пациентов зашивать не привыкла, – сетовала она. – Даже не знаю, как оно заживет. Боюсь, останется заметный шрам.

– Нашли что-нибудь? – полюбопытствовал Тед.

Лайонз искоса глянула на него и вновь принялась накладывать швы. Поведение ее заметно изменилось. Напускная жесткость исчезла, остался только страх. Закончив, она отпрянула от Теда.

В комнату вошли двое вооруженных охранников – долгожданный знак медперсоналу, что можно расходиться. Лайонз, слегка пошатываясь, стояла между двумя каменноликими солдатами в черном.

– А мне возвращаться в комнату? – спросил Тед.

– Побудьте здесь, – сказала Лайонз. – Это ненадолго.

Салли крутнул руль, «форд» съехал с автострады в долине Юкка и покатил в глубь пустыни. Детектив отхлебнул воды – он предусмотрительно запасся бутылками с водой – и окинул взглядом бескрайнюю белую пустошь по обе стороны от заброшенной полосы асфальта. Въехал во дворик маленькой закусочной, вышел из машины, подошел к дверям. В дверях его встретил старик.

– Чего надо? – осведомился старик.

Салли оглянулся назад, на дорожный указатель, затем на вывеску в окне.

– Это ведь ресторан, не так ли?

– Ну, типа, – кивнул старик. – Да только вас я не знаю.

– Если вы обслуживаете лишь друзей и никого больше, значит, это не ресторан, адом, – сказал Салли.

– Стало быть, это мой дом.

– Послушайте, есть я вообще не хочу. Мне просто нужно задать вам вопрос-другой.

– Экая досада, потому как никаких ответов я не знаю.

Салли окинул взглядом пустынную ленту дороги и подумал, что перекусить было бы и впрямь недурно.

– А можно, я все-таки спрошу? Вы, часом, не знаете здесь никого, кто ездил бы в коричневом фургоне?

Старик не сказал ни «да», ни «нет».

– А как насчет карлика? Вы тут в округе карлика не видели? Может, в фургоне, может, без фургона? – Салли вытащил из кармана брюк платок и промокнул сзади шею. – Кстати, а чем вы кормите друзей?

– Да едой всякой. Есть гамбургеры. Жареная картошка. Оладьи. Бифштексы. Пирожки. Всякое разное.

– Ходко дело идет? – спросил Салли.

– Цветет и пахнет.

– Ну надо ж!

– А я знаю этот ваш фургон, – внезапно сообщил старик. – И коротышку тоже знаю. Там, на равнине Гехинном живут такие религиозные психи. Как есть психи, правда.

– А как туда добраться?

Старик указал рукой.

– Миль пять будет, а потом по грунтовке еще шесть. Эта шестимильная тропка – не дорога, а так, одно название, так что вы не зевайте, в оба глядите.

– Спасибо большое.

– Вертолеты опять же летают, – заметил старик. – Вы там поосторожнее.

– Ах, вертолеты, – повторил Салли.

– Ага, черные. Вы там поосторожнее.

– А то!

– Возвращайтесь, я вас обслужу.

Глория и Ханна сидели на узкой пляжной полоске перед выходящими на океан фронтонами магазинов и домов Авалона. День выдался теплый, однако на вид вода казалась Глории холодноватой; детей, впрочем, это нисколько не смущало. Ханна прихватила с собою парочку любовных романов; она вечно их читала, однажды натолкнувшись на серию, в которой, по ее собственным словам, «никто не ходит вокруг да около, когда дело доходит до хождения вокруг да около».

– А по-моему, эти книжонки все как две капли воды похожи одна на другую, нет? – спросила Глория.

– В том-то и прелесть. – Ханна надвинула на глаза солнечные очки. – Детям вроде бы тут хорошо.

– Да.

– Глория, мне страшно жаль, что я так вела себя с Тедом.

Глория неотрывно глядела на Перри с Эмили.

– Ну что ж, надеюсь, тебе еще удастся с ним помириться, – не оборачиваясь, обронила она.

Ханна потеребила в руках резиновую полоску, с помощью которой закрепляла целлофановый пакет на гипсовой повязке.

– Ты представляешь, как по-дурацки оно выглядит?

– Зато не промокнет.

– А ты просто в воду не лезь.

– С какой стати, если есть пакет?

– День добрый, дамы, – раздался сзади знакомый голос. – Для островного пляжа песка тут маловато.

– Как поживаете? – осведомилась Ханна.

Ричард присел рядом с Ханной. Глория опустила взгляд на его ноги. Красивые ступни; костяшки пальцев чуть припорошены коротенькими волосками.

– Вышли на солнышке погреться? – спросила Ханна.

– Просто отдыхаю. Мой дом вон там, в двух шагах по улице. – Не оглядываясь, он ткнул большим пальцем в нужном направлении. – А малыш, похоже, совсем поправился.

– С ним все отлично, – откликнулась Глория, впервые нарушив молчание с тех пор, как к ним присоединился Ричард. Ей тут же показалось, что прозвучало это слишком отрывисто и грубо.

– Красивые дети, – похвалил Ричард.

– Спасибо, – в унисон ответили Ханна и Глория. Все рассмеялись.

Ханна обернулась к Глории и искоса глянула на нее, затем привстала. Глория ухватила ее за руку.

– Пойду поплещусь с детишками.

– Вода холодная, – предостерегла Глория.

– Так только поначалу кажется, – отмахнулась Ханна. – Эй вы, маленькие монстрики, берегитесь, я уже иду! – крикнула она детям.

Ричард, раздвинув колени, играл с песком.

Глория понимала, надо что-то сказать, но в голову ничего не приходило.

– Я вам ужасно сочувствую… ну, по поводу мужа, – проговорил Ричард.