Лила, Лила - Мартин Сутер

– Пьяницу-пенсионера, понятия не имеющего о книжном бизнесе, вы хотите сделать своим агентом? Простите, но вы просто сошли с ума.

По окончании чтений Карин Колер завела Давида Керна на лестничную клетку, которую использовали как запасный выход, и потребовала объяснений.

Поначалу она держалась дипломатично, материнским тоном посоветовала:

– Вам бы следовало запретить Джекки Штоккеру выдавать себя перед журналистами за вашего агента.

Давид не ответил.

– Ведь это не соответствует действительности? – не отставала она.

Давид пожал плечами.

– Почему вы ничего не сказали об этом в Пальменгартене?

– Тогда это было еще неактуально.

Вчера Карин увела его с ярмарочного стенда. Ровно в час принесла пальто, стала рядом с Давидом, который за одним из двух крохотных столиков крошечного кубнеровского стенда разговаривал с какой-то журналисткой, и сказала:

– Прошу прощения, но я должна похитить у вас господина Керна.

Они взяли такси – в это время у ворот ярмарки их было предостаточно – и поехали в Пальменгартен.

Холодный ветер трепал кроны платанов. Людей на дорожках парка было совсем немного. Пенсионеры, использовавшие годовой билет. Тепло одетые мамаши с тепло одетыми детьми, которым надоело сидеть дома.

В киоске с вегетарианскими закусками они взяли соевый бургер, картофельную пиццу, минеральную воду и пиво и с пакетом еды отправились в тропическую оранжерею. Там всегда было тепло.

Оранжерея встретила их предвечерней духотой Амазонии. Пахло влажным черноземом, прелью и гниющими листьями.

Они сели на скамеечку под купой пальм – «Euterpe Edulis, южные штаты Бразилии» гласила табличка. Высоко над головой веерные листья упирались в стеклянную крышу.

Когда распаковали пакет с едой, Карин произнесла свою первую реплику, выбрав такую формулировку:

– Полагаю, вы понимаете, что условия, какие предоставляет вам «Кубнер», не самые лучшие.

Давид рассматривал картофельную пиццу, будто не решаясь вонзить в нее зубы.

– Нет, я этого не знал.

– Что ж, теперь знаете.

Давид собрался с духом, откусил кусок пиццы. Прожевал, проглотил.

– На вкус лучше, чем на вид. Почему же вы предложили мне плохие условия?

– Потому что я представляю интересы «Кубнера». Но вовсе не обязательно так должно остаться навсегда.

– Вот как? – буркнул Давид с полным ртом.

– Я могла бы представлять и ваши интересы. – Она замолчала, давая ему время подумать, откусила кусочек тофу-бургера. В прошлый раз было вкуснее. Проглотив, она продолжила: – Могла бы выговаривать для вас условия, лицензионные договоры, права на карманные издания, роялти, авансы, гонорары за чтения, размещение в отелях высокой категории. Все, что я делаю сейчас, но только в ваших интересах.

Давид отпил глоток пива, разочарованно констатировал:

– Теплое… Но у меня ведь уже есть договор.

– На эту книгу. Но не на следующую, которую можно издать в другом месте.

– А Эвердинг?

– Ему тоже не возбраняется предлагать условия, как и другим.

Давид мелкими глотками пил пиво. Два воробья уселись на пальмовый веер и сердито зачирикали, будто ссорясь.

– Амазонские воробьи, – засмеялся Давид. – И во что мне это обойдется?

– В двадцать процентов ваших поступлений.

– Большие деньги.

– Так вы и заработаете значительно больше, если я стану вашим агентом.

Давид допил пиво, задумался.

– Мне надо поразмыслить.

Хуже всего был бы спонтанный отказ, но и этот поворот не многим лучше.

– Только не затягивайте решение, – сказала Карин. – Сейчас самое подходящее время. Все важные персоны здесь. И стрелки на будущее устанавливаются именно сейчас.

Давид довольно долго молчал.

– Не думаю, что я напишу вторую книгу.

– Кто сумел написать «Лилу, Лилу», напишет еще много книг.

На том и расстались: он подумает. А уже на следующее утро она встретила в ярмарочном автобусе измученного похмельем Клауса Штайнера, и он сообщил ей, что вчера вечером перепил с Давидовым агентом. Как выяснилось, он имел в виду старикана, который появился на приеме у «Лютера и Розена» и с тех пор ошивался возле кубнеровского стенда и встревал в Давидовы беседы с прессой.

А сейчас Давид смеет утверждать, будто вчера в Пальменгартене это было еще неактуально! Она едва не схватила его за грудки.

– Иначе говоря, вы незамедлительно рассказали ему о моем предложении, а он заявил: давай лучше я, я тоже сумею?

Давид стушевался.

– Ничего я ему не рассказывал. Он сам додумался.

– И что же вас побудило отдать предпочтение ему?

Карин надеялась, что он скажет: вы ошибаетесь, я не отдавал ему предпочтения, ничего пока не решено. Но, по всей видимости, Давид всерьез искал причину. В душе у нее закипала ярость. А вместе с нею огромное разочарование.

– Джекки – мой старый приятель, – наконец сказал Давид.

– А он разбирается в книжном бизнесе?

– Раньше он сам писал.

– Ну, это отнюдь не делает его литагентом. Книжный бизнес – штука жестокая. Его кинут в два счета.

– Джекки – тертый калач, голыми руками не возьмешь. – Давид попробовал улыбнуться.

– Давид, это не игрушки. Речь идет о вашем будущем. Агент должен знать конъюнктуру, должен знать, какое издательство вам подходит, где вам стоит выступить, а где нет, должен иметь контакты со СМИ, должен защищать вас перед общественностью. Должен уметь выторговать контракт, знать, что в нем заложено и сколько можно потребовать. Должен не допустить, чтобы вас использовали. Неопытный старик, от которого спозаранку разит перегаром, на это не способен.