Песни/Танцы - Алексей Викторович Ручий

Мы — убийцы смысла. Рано или поздно мы уничтожим его окончательно, все потеряет смысл. Тогда не станет и нас. И это правильно. А я — поехал домой.

Танец Мертвых Слов

Любое знание убийственно, любая книга опасна. В них сокрыт яд, который может убивать очень медленно — на протяжении всей жизни. Ты даже не заметишь, как он испепелит тебя изнутри.

Любое знание — запретно, а плод запретный — сладок. Мы охотимся за ним, не теряя ни мгновения времени, отдавая этой охоте все силы. Тем более опустошительны итоги: мы становимся никем.

Удивительно видеть тут библиотеку. Однако она вписывается в общую логику происходящего: знание-смерть хранится в логове убийц. Я вхожу под сень хмурых камней. Неживое отчаяние хранится в них, дышит ледяным дыханием, пульсирует нервной жилкой последнего дня.

Библиотека не тронута отступающими вглубь лабиринта беженцами и местными жителями: в мире, где жизнь оканчивается гораздо раньше, чем думаешь, и совсем не так, как хочешь, сила слова остается недооцененной, да и само слово мертво, застыло в вековом ожидании — вплоть до судного часа.

Человек-с-головой-Быка ходит между стеллажей с книгами, подходит к ним, берет что-то с полок, листает и выписывает, затем ставит на место — я замечаю его в столбе света, падающего сквозь потолочный витраж. Опять он, мой неизменный спутник.

— Ты тут хранитель, что ли? — спрашиваю я, выходя из тени и прекрасно зная, что он обнаружил меня давным-давно.

— Упаси бог, — он сосредоточенно листает внушительных размеров фолиант, — но я часто заглядываю сюда.

— Что могут дать эти книги тем, кто бежит от смерти? Разве могут они отвратить старуху-с-косой от них?

— Ты недооцениваешь силу мертвого слова.

— Почему мертвого?

— Все эти слова мертвы. Давно.

— …Мой вопрос?

— Книги не спасут от смерти, возможно, даже ускорят ее. Но они же дадут упокоение.

Сила мертвого слова — где-то я слышал об этом. Мертвое Слово звучит отголосками умерших голосов, заползает в ушные раковины опарышами потухших легенд, Мертвое Слово мертво тогда, когда мертво и все остальное. Жрецы Зиккурата, к которому закручивается лабиринт, — хранители мертвого слова. Это говорил Человек-без-Глаз. И мой незримый собеседник.

— Эти книги переживут людей, — говорит тот, который с головой Быка. — Они уже пережили многих.

— Тем меньше их ценность.

— Тут ты прав.

— Сила Знания тем ощутимее, чем меньшим Знанием ты располагаешь.

Он наклоняется над одной из книг, всматривается в пожелтевшие страницы, сдувает с них пыль. Читает о людях, которых больше нет, а может, и вообще никогда не было. Ему больше нечего сказать, он поглощен силой Мертвого Слова, умерщвляющей мощью Знания. Мне тоже пора идти.

Я покидаю библиотеку, стараясь не смотреть на полки, не читать надписей на корешках, не прикасаться к этим книгам, к сокрытому в них Знанию. Ибо Знание убийственно.

Череда беженцев тащится мимо библиотеки, отравляя пространство своими потухшими взглядами. Они не замечают ее — и хорошо. Мертвое слово должно быть мертво. До своего времени.

Будни — Песнь 4. Куплет 4

Большинство современных людей на вопрос: «Как вы относитесь к мнению большинства?» ответит: «Мне плевать на мнение большинства». В этом плане я присоединяюсь к большинству: мне тоже плевать на мнение большинства. Такое вот масло масляное, тавтология с бескрайним смыслом.

Мнение большинства в нашем рабочем коллективе относительно моей фигуры, как я полагаю, сводится к определению «достаточно странный». Потому что я не вписываюсь в те стандарты, по которым здесь привыкли оценивать людей. Я вообще мало подхожу под те узкие мерила типичности, которыми определяется офисный мир.

Один из лидеров отдела по объему продаж, я, однако же, при этом открыто ненавижу мир купли-продажи и все, что с ним связано, как своего личного врага. Эталонный офисный сотрудник, я грежу о том дне, когда праведный огонь падет с небес на офисы и бизнес-центры, сметя их с лица Земли.

Такое взаимоисключающее состояние не укладывается в мозгах моего начальства и коллег. Большинству не понять моего нигилизма. Но мне плевать на мнение большинства, равно как и всем остальным на этот факт.

На самом деле моя ненависть к купле-продаже закономерно эти самые продажи увеличивает. Мой циничный романтизм в отношениях с людьми добавляет в эти самые отношения шарма. Наш несовершенный мир так устроен: чем меньше мы раскрываемся ему, тем сильнее он отдается нам.

Отсюда мое неизменно высокое положение в рейтинге сотрудников отдела продаж, который в начале каждого месяца вывешивает на импровизированную доску почета наша начальница Софья. Мне на рейтинг откровенно плевать. Единственная действительная выгода от моих высоких продаж — чуть большая сумма наличности, получаемая мной в день зарплаты, за счет процента с продаж.

Сегодня — день рождения фирмы. Я знаю, что сегодня будет корпоративная вечеринка, на которой будут чествовать лучших сотрудников. Я даже знаю, что наверняка свой приз достанется и мне. Но вопрос лишь в том — хочу ли я его…

Отсюда дилемма — идти или не идти. Лесть и откровенная ложь, которые неизбежно прозвучат во время официальной части, уже загодя вызывают приступы отвращения. Но дармовая выпивка вкупе с боулингом эти неприятные чувства несколько смягчают. В итоге после ряда колебаний я все же решаю пойти.

Общий сбор в начале седьмого, после окончания рабочего дня. Сократить этот самый рабочий день в честь праздника начальству в голову не приходит. Все правильно: капитал должен оборачиваться непрерывно, любое промедление, любая заминка — это козырь в руках конкурента. Поэтому, несмотря ни на что, мы работаем до упора.

Я обзваниваю клиентов, пью кофе и хожу курить. Все обычно, в общем-то. Изредка кошусь на пустующее место по соседству: мой коллега Коля таки покинул наш коллектив. Как и собирался, ушел работать стропальщиком в порт. Поближе к морю. Подальше от офисов. В определенной степени я ему завидую. Но это вовсе не значит, что я готов бросить все и составить ему компанию. Несовершенна реальность в целом, а не какие-то отдельные ее проявления. Поэтому я остаюсь в отделе продаж, несмотря на все существующие противоречия.

Иногда курить со мной ходит Марина или Юля. От Марины я узнаю, что на корпоративе ее не будет: сегодня вечером она уезжает в родной Псков, билеты поменять не представляется возможным и вообще «чего я там не видела?» Юля же, наоборот, идет. Хорошо, будет хоть с кем поговорить.

Ближе к обеду настроение становится совершенно нерабочим. Я готов делать все, что угодно, но только не работать. Для прикрытия сижу на тематических сайтах, периодически читаю новости. Пью кофе, много кофе, кружка за кружкой. С легкой грустью вспоминаю теперь уже бывшего коллегу Колю: как он там?

В час дня покидаю свое рабочее место и иду обедать. Беру с собой Юлю, Марина отказывается под предлогом того, что не голодна.

Обедаем мы в небольшом кафе при бизнес-центре, когда-то бывшем, по всей видимости, заводской столовой. По крайней мере, антураж напоминает именно заводскую столовую: непритязательные столики, покрытые застиранными скатертями в клеточку, облупившиеся стулья, алюминиевые столовые приборы. И, конечно, компот в граненых двухсотграммовых стаканах.

Я беру салат оливье, тарелку борща и плов. Юля заказывает овощной салатик и омлет. Мы занимаем столик возле окна в дальнем углу кафе. Остальные столики почти все заняты, это лучшее место из тех, что пока остаются свободными.

— Да здравствует обед, лучший период во всем временном отрезке с девяти утра до шести вечера! — говорю я Юле, когда мы устраиваемся за столиком, и иронично стукаю своим стаканом с компотом из сухофруктов о ее стакан с апельсиновым соком.

— Ну, ты скажешь… — тянет Юля.

— А что? Разве неправда? Неужели ты ловишь кайф от пребывания в офисе?

— Нет, отнюдь. Но я туда не расслабляться прихожу, а работать, это же мой собственный выбор.

— Ты это серьезно?

— В смысле?

— Ну, про выбор, про работу…

— Вполне.

— Ты — страшный человек. Гораздо хуже меня. Ты считаешь, что эта работа — твой собственный выбор. То есть, что ты выбрала ее, а не она тебя…

— Разве это не так?

— Не так, конечно же. Тебе объяснить?

— Нет, спасибо. Давай лучше поедим.

— Как хочешь. Впрочем, ты права. Правда имеет свойство портить аппетит.

Я делаю еще глоток компота в качестве аперитива, затем съедаю салат и принимаюсь за борщ. Опускаю алюминиевую ложку в розовую гущу в тарелке, ловлю ноздрями аромат. Несмотря на более