Факультет - Владислав Картавцев

– Но, конечно, – Альба мягко улыбнулась, – я уверена, что у вас все получится. Ведь вы уже доказали, что достойны приобщиться к тайнам вселенной – на факультет абы кого не берут! Давайте сейчас сделаем таким образом! Оставшееся время просто посидим и помолчим. Только через молчание можно что-либо узнать. Если долго молчать, тело и восприятие преображаются, и начинаешь видеть действительность под другим углом. Главное – не торопить события, и позволить тишине увести вас далеко-далеко!

В аудитории стало очень тихо. Альба села за преподавательский стол, закрыла глаза, и ее лицо приобрело безмятежное выражение. Кирилл посмотрел на Ариадну и увидел, что девушка тоже находится в каком-то трансе – ее поза была расслаблена, а голова как будто не имела веса и никак не давила на шею, которая зрительно даже немного удлинилась.

Кирилл постарался сесть поудобнее, выпрямил спину и немного развел ноги в сторону. Ему показалось, что сейчас для него это самая удобная поза. Потом он положил руки ладонями вверх на парту и замер.

Некоторое время тело сопротивлялось. Сидеть молча и неподвижно было неудобно, Кирилл заставил себя не ерзать, а сконцентрироваться на дыхании. Он знал, что дышать нужно непременно животом, запуская воздух и чувствуя, как оттуда он расходится по всему телу.

– Внимание на дыхание! Всё внимание на дыхание! – вспомнил он слова Вадима, на которые тот особенно напирал: «Дыхание – вот что очищает нас и способствует остановке внутреннего диалога!»

Через некоторое время Кирилл обнаружил, что пребывает в странном состоянии. Воздух заходил в него свободно, не встречая никакого сопротивления, словно сам по себе – в то время как легкие Кирилла работали безостановочно и плавно. Воздух был материален – вместе с ним тело получало тепло, воздух нес силу, одновременно согревая и очищая тело, под его воздействием оно преображалось, оно поглощало воздух, как губка воду, и радовалось внезапному источнику энергии.

Кирилл задумался, как такое возможно, и моментально очарование пустоты пропало – мозг яростно отринул только что бывшие такие яркие впечатления, и они померкли, а потом и вовсе пропали. Но осталось послевкусие, оно было выраженным и характеризовалось всего двумя словами: «Хочу еще!»

Но «еще» не получилось – Альба открыла глаза, встряхнулась всем телом и объявила, что пора заканчивать, и что все молодцы! Класс постепенно просыпался (Кирилл называл аудиторию именно классом, как в школе). Он обратил внимание, насколько разные ощущения исходят от фигур его одногруппников.

Сирена казалась присмиревшей, Наталья – все еще пребывающей в мире родных ей духов и сил, Катерина – где-то в Иркутске, разговаривающей с неведомым могущественным собеседником, Ариадна вынырнула из своих планов и видений будущего.

Что же до парней, то Алексея Кирилл видел какой-то тупой деревянной колодой, которая не понимает, что от нее хотят. Аналогично и Вадим – только тот плюс ко всему был наполнен темной субстанцией (не весь, а голова), что, впрочем, в его случае не имело значения. Кирилл почему-то подумал, что субстанция – это излишняя гордыня! Кирилл попытался на нее настроиться – «вкус» гордыни был мерзким, другого слова, кроме как чванство, и подобрать было нельзя!

– А еще йог! – Кирилл был удивлен, он по-другому представлял продвинутых йогов, но оказалось, что и у них полно своих тараканов! Впрочем, удивляться было особенно некогда, лекция еще не закончилась.

– Хотелось бы напоследок сказать вот о чем! – Альба расправила алый плащ, любовно проведя по его складкам, – нам предстоит быть вместе целый год. Прошу воспринимать меня, как товарища, а не как преподавателя. В крайнем случае, старшего товарища – если для кого-то важен табель о рангах. Медитация, как я уже говорила, занятие индивидуальное, здесь нет ни проигравших, ни победителей. Здесь есть участники и зрители, и любой участник уже побелил – просто исходя из того, что он идет, а не стоит. И мне бы хотелось, чтобы к следующему занятию вы имели при себе удобную спортивную одежду – мы начнем практиковать медитацию не за партами, а как положено – на полу в удобной сидячей позе. Мягкие резиновые коврики уже готовы, так же как и валики под спину. Настраивайтесь – будет интересно!

– Ну, что? – Алексей высоко подпрыгнул, развернулся в воздухе и наотмашь ударил ногой, рассекая воздух. У него получилось так классно и так непринужденно, что Катерина рядом с Кириллом громко захлопала в ладоши.

– Вы готовы заняться боевыми искусствами или так и будете влачить жалкое без физкультурное существование?

– Я готов! – Кирилл хоть и чувствовал себя, как кролик перед удавом, но вида не подавал, а даже рассмеялся – уж больно ему понравилась фраза «безфизкультурное существование».

– И я тоже! – Катя шагнула вперед и выбросила кулачок вперед, – хочу быть, как Люси Лью!

– А это кто? – Кириллу стало любопытно – имя, вроде, знакомое, но никаких ассоциаций!

– Эх, деревня! Не знать голливудскую звезду! Такое чувство, что это ты из провинции приехал, а не я!

– Да ладно! Может, у кого-то и есть время смотреть всякую американскую муть, а у меня вот совершенно нет! – Кирилл не ожидал от себя такой злобы, какую вызвало у него ехидное замечание Катерины. Все-таки, он был к ней неравнодушен, и ничто так не ранит сердце, как насмешки со стороны понравившейся девушки.

– Фу! – Катя поджала губы и отвернулась. Было видно, что реакция Кирилла зацепила и ее, так что война (или, по крайней мере, боевые действия между ними были почти неотвратимы).

– Хватит вам, голубки, ругаться! – Алексей остановился напротив и стал похож на настоящего сэнсэя. – Время урока, так что разборки в сторону!

– Прошу сесть. Каждое занятие мы будем начинать именно из такого положения. Оно называется по-разному: поза ученика, поза верности, поза внимания – садитесь на поджатые под себя ноги, спина выпрямлена, руки опущены вдоль тела. После нескольких лет, посвященных боевым искусствам, в этой позе можно сидеть часами и не уставать.

– Итак! – Алексей подождал, пока Кирилл и Катерина примут надлежащее положение, и перешел непосредственно к предмету. – Прежде чем мы начнем, маленький экскурс в историю.

Как известно, боевым искусствам много тысяч лет. Вернее, они существовали всегда – как воинские искусства. Основным занятием человечества во все времена была война, и тот, кто не умел защищаться, просто погибал. Сначала люди научились заострять палки и обжигать их на костре, потом начали вырезать из дерева твердые сучковатые палицы, чтобы дробить кости и рвать плоть, потом придумали метательные снаряды, чтобы поражать врага на расстоянии.

Потом появились дротики и луки со стрелами, пращи, отправляющие камни на десятки и сотни метров, диски с заостренными краями, которые резали не хуже летящих ножей, колесницы с косами, наводившие ужас на противников и т. д., и т. д. С каждым новым веком оружие становилось все изощреннее и изощреннее, одновременно с этим росла и его стоимость.

Понятно, что иметь оружие мог не каждый. И дело не только в цене, но еще и в социальном устройстве общества. Никакой уважающий себя правитель не мог допустить, чтобы оружие попало в руки его недоброжелателей или массово распространилось среди черни, рабов, крестьян, разбойников. Оружие должно принадлежать только избранным, они – власть, они – сила, и поддерживают свой статус именно с помощью оружия.