Человек, который съел "Боинг-747" - Бен Шервуд

Вилла вздрогнула и, словно очнувшись, сказала:

— Терпеть не могу, когда ты оказываешься абсолютно права.

Джей-Джей сидел на складном стуле рядом со своим старым приятелем — прославившимся своей всеядностью Мишелем Лотито. Этот невысокий коренастый человек с широким, почти плоским носом и шапкой непослушных жестких волос держал в одной руке сигарету «Жиган», а в другой — банку пива «Хайнекен». Француз в свое время подписал выгодный контракт с Си-эн-эн, получив в придачу к всемирной известности очень хорошие деньги. За это от него требовалось время от времени присутствовать на телепередачах, и сейчас редакторы ждали от него экспертного комментария относительно трудностей гастрономического характера, стоявших перед человеком, решившим съесть целый «боинг».

После девяти часов вечера в этих краях начинало быстро темнеть. Но на лужайке за домом Уолли стояло столько прожекторов и софитов, что здесь, под прицелом телекамер, было светло, как в яркий солнечный день. Ощущение было такое, будто насекомые слетелись сюда, на это буйство света, со всего округа Накелс. С того места, где сидел Джей-Джей, открывался неплохой панорамный вид на разбросанные по полю студийные шатры и грузовые фургоны. Маленький одномоторный самолетик, обычно опылявший фермерские поля химикатами и удобрениями, на этот раз выполнял более эффектную, хотя и менее полезную работу: летая кругами над гигантской съемочной площадкой, он таскал за собой рекламный баннер с лозунгом: «НОЖИ И РЕЖУЩИЙ ИНСТРУМЕНТ „ГИНСУ“ — РЕЖУТ ЛЮБОЙ МЕТАЛЛ, ДАЖЕ „БОИНГ-747“».

К Джей-Джею подошел аудиотехник. Парню нужно было поправить чуть сбившийся наушник, прицепленный к уху регистратора рекордов.

— Извините, — сказал он, — тут это… у вас в ухе что-то застряло.

Джей-Джей поковырялся в ушной раковине и вытащил оттуда кусочек яичной скорлупы. Поглядев на него, он улыбнулся. Чувствовал себя Джей-Джей просто великолепно. Он прекрасно понимал, что обязан этим состоянием не чему-нибудь, а электрическим сигналам, исходящим из левой предлобной доли подкорки своего головного мозга. Уж чем-чем, а нейротрансмиттерами его мозг был сегодня накачан сверх всякой меры. Поток эндорфинов, участвовавших в сложных химических реакциях, вызывал у него чувство привязанности к вполне конкретному человеку. Ему хотелось вернуться на то поле вместе с Виллой, забросать ее яйцами и, может быть, даже попытаться установить другой мировой рекорд — из тех, что по этическим и моральным соображениям не фиксировались в Книге.

— Минутная готовность, — прошептал аудиотехник. — Я дам сигнал, когда мы выйдем в эфир.

Эти слова парня из съемочной группы вернули Джона Смита к реальности. Как-никак зрители по всей стране ждали его появления на экране и были готовы слушать все, что он скажет. «Что ж, вот оно, время больших продаж. Впаривай им все, что хочешь!» Над объективом нацелившейся на него камеры загорелась красная лампочка.

— Мистер Лотито, — обратился ведущий к гостю. — У нас вопрос от зрителя из Северной Каролины. Он спрашивает: что хуже на вкус — сам самолет или еда, которую обычно подают в самолетах?

Француз понимающе улыбнулся и с самым серьезным видом произнес:

— Можете мне поверить: резиновые покрышки с шасси на вкус гораздо хуже, чем самая пригоревшая лазанья. От них омерзительно пахнет, и к тому же, чтобы проглотить пережеванные куски резины, их приходится даже не запивать, а заливать огромным количеством воды.

— А как же металлические части? — спросил ведущий.

— Знаете, по правде говоря, они абсолютно безвкусные, — заявил Лотито. — Глотаешь металл и толком не понимаешь, что съел. Другое дело — потом, когда начинается отрыжка. Тогда во рту и появляется металлический привкус. В поедании металла самое главное — затупить все острые кромки, которые образуются при нарезке крупных предметов на части. Если все сделать правильно, то нет никакого риска повредить ваши внутренние органы. Кусочки металла просто попадают в ваш организм и выходят из него, не усваиваясь. Самой большой проблемой в этом случае становится слишком быстрое появление ржавых пятен в вашем туалете.

Ведущий несколько смущенно усмехнулся и сделал вид, что все идет по плану.

— Скажите, это правда, что однажды вы съели целый комплект столовых приборов и посуды в одном ресторане в Нормандии? — поинтересовался ведущий у гостя.

— Да, было дело. Я тогда съел со стола все: тарелки, фужеры, вилки, ножи — абсолютно все.

— И что, никаких проблем у вас не возникло?

— Да что вы все время спрашиваете меня о каких-то проблемах и опасностях? Полотняная скатерть, например, в этом отношении не менее опасна, чем ножи и вилки, — заявил Лотито. — Ею, в конце концов, можно подавиться. А если не пытаться ее проглотить, то на ней можно с успехом повеситься.

— А есть что-то такое, что вы есть не будете или не сможете? — после некоторой паузы задал очередной вопрос ведущий.

— Если честно, от бананов и яиц меня просто тошнит. Ну не люблю я их, — признался зрителям Мишель Лотито.

Ведущий повернулся к следующему гостю программы, доктору Гамильтону Джи из некоего Центра контроля и изучения неинфекционных заболеваний. Худющий человек с тонкой, почти прозрачной кожей выглядел не слишком здоровым. Если честно, он больше походил на временно оживленный труп, чем на еще не умершего смертельно больного человека.

— Мишель абсолютно прав, — с умным видом заявил доктор Джи. — Металл инертен. Он проходит через пищеварительный тракт достаточно быстро и не абсорбируется пищеварительной системой в сколько-нибудь значительных количествах.

— Вы хотите сказать, что поедание металлических предметов в больших количествах абсолютно безвредно для здоровья? — словно не веря своим ушам, уточнил ведущий.

— Ну, я бы не стал говорить, что от этого нет совсем никакого вреда, но в любом случае такая «диета» гораздо меньше вредит здоровью, чем, например, курение или неумеренное употребление алкоголя. И все же я бы хотел обратиться к нашим зрителям: не стоит начинать есть железо и другие металлы без надлежащего врачебного наблюдения. При отсутствии опыта можно нанести себе серьезные увечья, устранить последствия которых будет трудной врачебной задачей.

— Это верно, — поддержал врача Мишель Лотито. — Я сам шесть пинт крови потерял после того, как неудачно доел тележку из супермаркета и закусил ее горным велосипедом.

Воспользовавшись тем, что Лотито вновь вступил в разговор, ведущий задал ему провокационный вопрос:

— А вы не боитесь, что Уолли Чабб побьет ваш мировой рекорд?

— Пусть победит сильнейший, — великодушно заявил пока еще действующий чемпион мира. В подтверждение того, что он благожелательно относится к новому претенденту, Мишель Лотито широко улыбнулся, обнажив два ряда стертых почти до основания, неровно торчащих зубов.

— Время нашего прямого включения подходит к концу, — объявил ведущий. — С последним вопросом я обращаюсь к господину Джону Смиту.