Рыжий дьявол - Михаил Демин

Здесь было тихо, полутемно; комната освещалась настольной лампой, затененной большим абажуром. За столом сидел человек в расстегнутом мундире. Косой свет лампы обливал его шишковатую лысину, длинный извилистый нос, краешек золотого погона. Он был в очках, и стекла их отсвечивали слепым белым блеском. Увидев меня, он поднялся и сказал, протягивая руки.

— Милости прошу! Присаживайтесь. Вот в это кресло…

Я уселся и какое-то время разглядывал его, напряженно наморщась, катая в зубах папироску. А он продолжал:

— Очень рад увидеться с вами, право же, очень! Мы вас оторвали от стола, лишили ужина… Но не огорчайтесь. Здесь у меня найдется кое-что. Могу предложить превосходный армянский коньячок, ветчинку, копченую спинку хариуса — знаете эту рыбку? Сибирская форель! Европейской худосочной форели с нашей ни в жизни не сравниться. Даже и речи быть не может! За такую спинку, хе-хе, все, как говорится, отдашь — и то будет мало…

Он говорил быстро, напористо. Но слова его звучали как-то дико, походили на бред. И я подумал оторопело: «Какая еще „спинка“? О чем он?.. Это, что же, новый, „хрущевский“ стиль ведения допросов?»

Капитан в этот момент умолк, посмотрел на меня пристально. И вдруг засмеялся:

— Я знаю, о чем вы думаете! По лицу вашему вижу. Нет, нет, все не так… От вас мне сейчас ничего не надо! Просто узнал, что в Таштыпе появился журналист, и вот решил пригласить…

— Ничего себе «пригласить», — проворчал я, гася папиросу.

— Ах вот вы о чем. Ну, ну, не обижайтесь. Это все дурак сержант напутал. Перестарался… И я приношу свои извинения. Я, в сущности, чего хотел? Увидеться со свежим человеком, немного выпить, поболтать о литературе. Абакан — это, конечно, не Москва и не Париж, но все же столица области. Культурный, так сказать, центр. У вас там жизнь кипит. А я здесь полностью оторван от мира. Лишен общения… И, знаете, от этого иногда тяжело становится — тоска берет за душу… А от тоски и от скуки есть только одно лекарство!

И он жестом фокусника извлек откуда-то бутылку коньяка. Мы начали пить. Коньяк действительно оказался превосходен. И спинка хариуса тоже была неплоха. И постепенно я отмяк, оттаял, перестал топорщиться. Нелепая ночная эта беседа с тоскующим мусором начала меня даже забавлять.

Он был вполне, как мне показалось, искренен, расспрашивая о книжных новинках, о современных веяниях в литературе… Когда-то он, оказывается, учился в Томском университете, на филологическом факультете. Потом ушел… Но вкуса к литературе не потерял. Особенно его интересовал поэт Константин Симонов, стихи которого он знал неплохо. Разгорячась от коньяка, он процитировал знаменитые симоновские строки: «Жди меня, и я вернусь. Только очень жди». Потом поинтересовался, не встречал ли я его лично?

На всякий случай я соврал, сообщив, что да, встречал, но — редко…

— Завидую, — вздохнул Соколов. — Вы ездите всюду, видите всех! А мне и словом перекинуться не с кем… У нас тут, правда, есть один старичок учитель, бывший профессор московского университете, доктор наук. Его сослали сюда в сорок восьмом году. Человек действительно высокообразованный. Столичная штучка! Но чудак. С февралем.^[25] — Соколов покрутил пальцем возле виска. — Понимаете? Разговориться с ним и раньше-то было не просто, а в последнее время старичок вовсе отключился… Увлекся вдруг фольклором, местными легендами и ни о чем другом не говорит.

— А все-таки о чем же он говорит, к примеру?

— Да чепуху городит! Про огнепоклонников что-то лопочет, про каких-то саламандр…

— Что-о? — встрепенулся я. — Про саламандр? Так это же очень интересно!

— Вы думаете? — пробормотал Соколов с сомнением. — Что же тут интересного?

— Да все, — воскликнул я, — сама эта тема! Кстати, профессор преподает какой предмет?

— Историю.

— Где?

— В здешней десятилетке.

— Мне непременно надо с ним увидеться!

— Что ж, это можно устроить, — с легкостью отозвался капитан. — Если хотите, вызовем его сейчас.

— Но ведь сейчас ночь! — я взглянул на часы. — Начало второго. Не будете же вы его будить, подымать с постели?

— А почему бы и нет? — усмехнулся капитан. — Поднимем. Не впервой! Прибежит сразу… Ссыльные интеллигенты народ послушный, исполнительный.

— Он все еще ссыльный? — удивился я. — Разве послесталинская амнистия сюда не дошла?

— Дошла, — покивал капитан, — а как же? И профессор Ивлев официально в ссылке уже не числится, но…

— Но?

— Но документы ему еще не выданы. Так что он пока проходит по моему ведомству.

— Понятно… Однако будить старика не стоит, — сказал я, — лучше я завтра сам его разыщу.

И добавил, помедлив:

— Странная у вас все же манера общаться с людьми…

— Странная? — хохотнул капитан, — Не знаю. Это смотря на чей вкус… А, впрочем, не будем отвлекаться. Давайте-ка ваш стакан!

Мы чокнулись с ним и выпили. И я подумал, глядя на этого безумца в золотых погонах: «А все же права поговорка — „Нет худа без добра“! В самом деле, не задержи он меня силой, я наверняка бы уехал с первой попутной машиной этой же ночью. Или рано утром…»