Одного человека достаточно - Эльс Бэйртен

Лили Дэли покрыла скамейку лаком.

– Хорошо, что нет дождя, – говорит она, – а то как бы ты ее затаскивала в дом? Хотя у тебя тут есть место.

Она раскидывает руки и кружится на месте.

– У меня дома здесь бы уже стояли три статуи на пьедесталах.

Она берет стул, садится рядом со мной, выглядывает из окна.

– Тут вообще все, на что ни посмотришь, навевает скуку. Я видела у тебя электроорган, умеешь на нем играть? Есть пара песен, что мне совсем на даются. Если хочешь, могу их спеть, сразу поймешь, о чем я. Что думаешь?

– Я не умею играть.

– Зато я умею.

Я не успеваю ответить, как она уже вскочила. Берет партитуры, ставит их на орган, играет пару нот. Пиаф. Смелая девочка. Начинает сразу с самого сложного. Но на одной смелости Пиаф не споешь. Какой голос. Ох, какой голос, Луи. Словно хор из десяти соловьев.

Взяла слишком низко.

Останавливается посреди фразы.

Я поворачиваюсь к ней.

Она молча смотрит на меня.

– Смысл в том, чтобы ты делала замечания.

Она выключает орган, берет партитуры и кладет на колени. Натыкается на фоторамку, стоящую на органе.

– Твоя родственница?

– Сестра. Наша Миа.

– Ох, как бы я хотела иметь сестру.

Она берет рамку, поглаживает и бережно ставит обратно. Встает.

– Но я справляюсь в одиночку, всю свою жизнь. То есть я не хотела, чтобы прозвучало так грустно, ты ведь тоже справляешься? Я бы уже давно с ума сошла на этом стуле, а ты сидишь – и ничего. За это я тебя очень уважаю. И твой брат тоже, полагаю. А что твоя сестра об этом думает? Ей бы стоило приехать подменить тебя. Почему ты так странно смотришь?

Она прижимает ладонь ко рту.

– Прости. Тысяча извинений. Я опять в своем духе, язык без костей. Если бы ты знала, как я иногда сама от этого устаю.

Она глубоко вздыхает.

– Давно это случилось? Ты ее, разумеется, очень любила. Я бы тоже очень любила свою сестру. Кажется, сестры часто ссорятся, но у нас бы все было иначе.

Молчит.

– Нам бы было так хорошо вдвоем, – добавляет она.

Когда видишь, как она смеется, как танцует по твоему дому, легко веришь, что она со всем справится. Ты так думал и обо мне, Луи. Даже наш отец так думал. Ты можешь многого хотеть, но если весь мир против тебя – ты оказываешься в тупике. И я оказалась в тупике. Никто этого не понял. Даже ты, Луи.

– Слишком низко.

Она удивленно смотрит на меня.

– Пиаф. Ты поешь на полтона ниже, чем надо.

Я подхожу к ней. Отсюда тоже видно улицу. Я киваю ей.

– Начни сначала.

Ее лицо. Смотрит и не верит.

– Ты же хочешь в Париж? – спрашиваю я.

Понимаешь ли ты, о чем поешь, так я начинаю. С того, о чем ты всегда меня просил, Луи: сперва перевести текст, потом пересказать. Своими словами, добавляю я. Мои ноги дрожат. Я не впускаю в дом людей, и уж тем более я с ними не разговариваю.

Но можно ли петь Пиаф вполсилы? Или все-таки нет?

– Все или ничего, вот как нужно петь. Иначе собьешься с пути.

Опять удивленный взгляд.

– Ты же не хочешь сбиться с пути, – говорю я.