Под знаком черного лебедя - Дэвид Митчелл

– Женщины, а? Она меня годами пилила из-за этой горки, а теперь упорхнула по магазинам…

Мистер Бродвас кивнул. Но как садовник, не как союзник.

Когда мама вернулась, мистера Бродваса с сыновьями, зятем и погрузчиком уже не было. Папа позволил мне наполнить пруд водой из шланга. Потом я отправился играть в свингбол сам с собой. Джулия уехала в Вустер, в ночной клуб «У Тани», с Кейт, Эваном и какими-то друзьями Эвана – праздновать окончание экзаменов. Папа примащивал меж камней растеньица, похожие на папоротник.

– Ну что, – он взмахнул совком, – каков вердикт?

– Очень мило, – сказала мама.

Я сразу понял: она знает что-то такое, чего мы не знаем.

– Мальчики неплохо справились, а?

– Очень неплохо.

– Мистер Бродвас говорит, это будет лучший пруд в деревне, когда мои кустики приживутся. Ты как, приятно прокатилась по Тьюксбери?

– Очень приятно, спасибо.

Тут из-за дома вышел толстый приземистый человечек с бакенбардами, какие продаются в магазинах товаров для розыгрышей. Он тащил за собой большое белое ведро с крышкой, на колесиках.

– Мистер Сакли, это мой муж, а это мой сын Джейсон. Майкл, это мистер Сакли.

– Очприятно, – буркнул мистер Сакли мне и папе.

– Вот он, пруд, – сказала мама. – Прошу вас, мистер Сакли.

Мистер Сакли подкатил ведро к пруду, примостил на краю и поднял что-то вроде калиточки. Из ведра хлынула вода, а с ней – две огромные рыбы. Не мальки, каких продают в полиэтиленовых пакетах на сельских ярмарках. Эти красавцы наверняка обошлись в круглую сумму.

– Японцы почитают карпов как живые сокровища, – сообщила мама. – Карпы символизируют долгую жизнь. Они живут десятилетиями. Скорее всего, и нас переживут.

Папа был явно очень, очень недоволен.

– Майкл, я знаю, что тебе пришлось потратиться на автопогрузчик. Но подумай, сколько мы сэкономили на том, что использовали гранит вместо мрамора. И согласись, если это лучший пруд в деревне, он заслуживает и лучших рыб. Мистер Сакли, напомните мне еще раз, пожалуйста, как они называются по-японски?

– Кои. – Мистер Сакли выплеснул в пруд последние капли воды из ведра.

– Кои. – Мама окинула пруд материнским взглядом. – Длинная золотая – это Моби. А пеструю мы будем звать Диком.

Сегодняшний день был так полон событий, что на мистере Сакли можно было бы и закончить. Но после чая, когда я играл в гараже в дартс, задняя дверь дома с грохотом распахнулась.

– Пошла вон! – Мамин вопль дребезжал от гнева. – Пошла вон, ты, наглая скотина!

Я примчался в сад за домом как раз в тот момент, когда мама швырнула чайную чашку с принцем Чарльзом и принцессой Дианой в огромную цаплю, сидящую на альпийской горке. Чай выплыл из чашки, как в невесомости, а сам снаряд просвистел сквозь облачко озаренных солнцем мошек, ударился о камень и разлетелся на куски. Цапля воздела ангельские крыла. Неторопливо – взмах за взмахом – поднялась в воздух. У нее в клюве трепыхался Моби.

– ОСТАВЬ МОЮ РЫБУ! – вопила мама. – ЧЕРТОВА ПТИЦА!

Из-за живой изгороди, как чертик из коробочки, выскочила голова мистера Касла.

Мама в отчаянии глядела вслед цапле, исчезающей в бездонной голубизне.

Моби трепыхался в ярком свете Судного дня.

Папа смотрел на все это из окна кухни. Он не смеется. Он победил.

А я? Я хочу двинуть этот дебильный поганый мир ногой в зубы и пинать и пинать его, чтобы он понял: не ранить людей – в десять миллионов раз, блин, важнее, чем доказать свою правоту.