Хозяйка музея - Галина Артемьева

– Правильно отец Афанасии свой музей назвал. Я только теперь понимаю, в чем тут суть, – все еще думая о своем, сказала Лена.

– А как он назвал?

– Разве я тебе не говорила? В этом самая для меня заключалась загадка. Я все думала – издевка в этом названии. И только тут сейчас поняла, что никакой издевки тут нет и не было. Истина. Он ее видел, понимал.

– Так как музей-то называется? – настойчиво повторил вопрос Леший, заинтригованный рассуждениями своей собеседницы.

– Музей народного бессмертия – вот как.

– Как круто! Круто-то как! Ну и мужик был!

– Да. И дочь его такая же. Сила нечеловеческая. Сам увидишь.

– А может, именно человеческая? Может, просто человеков настоящих мало осталось?

– Ты знаешь Волошина? – спросила вдруг Лена.

– Какого? Ты кого имеешь в виду? – не понял Алексей.

– Поэта. Максимилиана Волошина. Вот кто был уверен, чем все дело кончится. Наперед знал. Я тебе сейчас стих его прочту, послушай, там недолго, кусочек.

– Я и долгий послушаю, – внимательно глядя на нее, произнес Леший.

– Вот, я не с самого начала:

…И духи мерзости и блуда

Стремглав кидаются на зов,

Вопя на сотни голосов,

Творя бессмысленные чуда, —

И враг что друг и друг что враг,

Меречат и двоятся… – так,

Сквозь пустоту державной воли,

Когда-то собранной Петром,

Вся нежить хлынула в сей дом

И на зияющем престоле,

Над зыбким мороком болот

Бесовский правит хоровод.

Народ безумием объятый

О камни бьется головой

И узы рвет, как бесноватый…

Да не смутится сей игрой

Строитель внутреннего Града —

Те бесы шумны и быстры:

Они вошли в свиное стадо

И в бездну ринутся с горы[23].

– Вот это да! – тихо восхитился Алексей. – «Сквозь пустоту державной воли// Когда-то собранной Петром…» – как сказано-то, а! Кто это, скажи, «строитель внутреннего Града»?

– Наверное, тот, кто душу свою строит, укрепляет, жизнь в ней поддерживает. А про бесов знаешь? Почему они в свиное стадо вошли?

– Нет, – честно признался Алексей, – не знаю. Темный я. Но, честное слово, буду стараться. Ты расскажи.

– Это же Евангелие. Ты Евангелие не читал?

– Я буду. Буду. Ты – расскажи.

– Иисус повстречал человека, одержимого множеством бесов. Он изгнал их, они вошли в стадо свиней. И после этого свиньи бросились с горы в глубокое озеро. Так сказано в Евангелии. И это истина.

– Для верующих, – уточнил Алексей.

– Истина одна. Для всех. И я верю, что у бесов конец один.

– И я верю. Долго только ждать, вот что жаль.

– Надо просто спокойно строить свой внутренний Град. Укрепляться. Я так понимаю. Бесы обязательно сгинут. Они трусливые, бесы. Знают, что бездна их ждет. Вот и лезут, вцепляются в кого угодно, кто поддается.

Они были готовы к отъезду. Пора, давно пора.

– Ты в музей ездить собираешься? – спросил Леший.

– Конечно. Только там теперь объявляться опасно.

– Вот и я думаю. Мы здесь будем базироваться. И Афанасию твою сюда можно привезти, забрав у спуска. Я в любой момент на коняге ее внизу подберу и доставлю.

– Это правильно. Отличная мысль, – обрадовалась Лена.

– Ты сумку свою здесь оставь. Что туда-сюда не таскать. Я тебе комнату гостевую выделю.

– Думаешь? Оставить лучше?

– Конечно, давай налегке отправимся.

Все эти рассуждения звучали убедительно. Лена с легким сердцем оставила в доме Лешего сумку с вещами, пыльник Афанасии, платок, сапоги. С собой она брала лишь то, что касалось музея.

Близился полдень.

Стоял чудесный, радостный, весенний денек.

– А мы, правда, на лошадке в Москву поедем? – спросила Лена, щурясь на солнышке.

– На какой лошадке? – удивился Леший.

– На мерине. Ты же сам говорил.

Леший радостно засмеялся.

– На мерине – правда. На нем, родимом.

Они подошли к приземистому бревенчатому домику с маленькими окошками почти у самой крыши. Двери его точнее было бы назвать воротами. Сейчас они оказались широко распахнутыми.

– Заходи, – пригласил Леший.

Широким жестом указал он на красивую машину, стоящую в глубине.

– Вот он, мой мерин.

– А почему?

– Что почему? Мерин – почему?

– Ага, – кивнула Лена, радуясь, что мерин оказался не лошадкой и что доедут они до Москвы гораздо быстрее, чем рисовало ее воображение.

– «Мерин» – потому что «Мерседес», поняла? Давай залезай. Поехали.

И они поехали.

В машине нон-стоп, раз за разом проигрывалась все та же «Случайная любовь».

– Тебе не надоедает? – спросила Лена.

– А тебе? Надоело? Я потише сделаю, – уступил Леший и вздохнул, – хорошая же песня.

– Знаешь такую историю?: «Хорошего понемногу, сказала бабушка, вылезая из-под трамвая, где она пробыла в течение получаса», – отреагировала Лена сквозь одолевающий ее сон.

– Э, да ты спишь совсем. Спи-спи, – донеслось до нее.

И больше она уже ничего не слышала. Просто спала крепко-крепко до самой Москвы.