Уйти, чтобы вернуться - Марк Леви

— Мне хочется состариться рядом с тобой, Эндрю. Хочется провести с тобой как можно больше времени, чтобы получше тебя узнать.

— Ты и так знаешь меня лучше, чем кто-либо.

— После отъезда из Покипси я научилась только одиночеству. Рядом с тобой я мало-помалу с ним расстаюсь. Это такое счастье!

Они слушали прибой, наслаждаясь ночной прохладой.

Эндрю вспоминал свою юность. Воспоминания бывают порой схожи с выцветшими от времени фотографиями, которым для выявления деталей требуется особая подсветка. Сейчас он чувствовал, что его связь с Вэлери прочнее всего на свете.

Через три дня он уже будет в Буэнос-Айресе, за три тысячи километров от нее, от таких вот мгновений покоя, которые он мечтал пережить снова, когда лето подойдет к концу.

Крепкий сон и завтрак на солнце помогли Эндрю восстановить силы. Боль в спине тоже о себе не напоминала.

Вернувшись в воскресенье вечером в Нью-Йорк, он позвонил Саймону и назначил ему встречу: понедельник, девять утра, кафе «Старбакс».

* * *

Саймон немного задержался и застал Эндрю за чтением газеты.

— Оставь свои замечания при себе. Такой мерзкой субботы, как эта, у меня в жизни не бывало!

— Я молчу.

— Это потому что я запретил тебе говорить.

— Что такое мерзкое приключилось с тобой в субботу?

— Я провел день в шкуре Фредди Олсона. Костюмчик просто отвратительный.

— Все до такой степени плохо?

— Даже хуже! Проститутки, тако, кокаин, и это еще только полдня! После обеда он наведался в морг. Не спрашивай, с чего его туда понесло, если бы я и туда за ним потащился, то он бы меня заметил, к тому же меня смущают холодильники с подобным содержимым. Потом он купил цветочки и отправился в больницу Ленокс-Хилл.

— Что дальше?

— Дальше он гулял в Центральном парке, в твоем квартале, отирался у твоего дома. Четыре раза продефилировал перед подъездом, потом зашел, нашел твой почтовый ящик — и живо наружу.

— Олсон побывал в моем доме?

— Когда ты слово в слово повторяешь мой рассказ, наш разговор приобретает особый интерес…

— Да он спятил!

— Похоже, он и вправду на пределе. Я следил за ним до тех пор, пока он не вернулся к себе домой. Одиночество этого человека — бездонная пропасть, его можно только пожалеть.

— Не он один чувствует себя таким потерянным. Скоро июнь. Впрочем, мне не пристало ныть: кому еще повезло дважды прожить один и тот же май?

— Во всяком случае, не мне, — ответил Саймон. — Но, учитывая невероятные обороты моего бизнеса в мае, это даже хорошо: дождемся июня, а там и июль…

— Май — месяц, изменивший всю мою жизнь, — простонал Эндрю. — Я был счастлив, а потом как гром среди ясного неба пришла беда.

— Ты должен себя простить, Эндрю, за тебя никто этого не сделает. Столько людей на свете мечтают о том, чтобы все начать с начала, перенестись в тот миг, откуда началось их падение в пропасть. Ты утверждаешь, что с тобой именно так и произошло, так пользуйся этим, вместо того чтобы сетовать на судьбу!

— Когда знаешь, что смерть поджидает тебя за поворотом, сон моментально становится кошмаром. Ты позаботишься о Вэлери, когда меня не станет?

— Ты сам он ней позаботишься! Все там будем, жизнь — смертельная болезнь со стопроцентной летальностью. Мне неизвестна предначертанная мне дата, поэтому мне никак не удастся ее отсрочить. Если подумать, это не радует. Хочешь, провожу тебя завтра в аэропорт?

— Нет, не стоит.

— Знаешь, я буду по тебе скучать.

— Я по тебе тоже.

— Все, беги к Вэлери, у меня встреча.

— С кем?

— Ты опоздаешь, Эндрю.

— Сначала ответь.

— С дежурной медсестрой из приемного отделения в больнице Ленокс-Хилл. В воскресенье вечером я проверил, как она пережила визит Фредди. Что поделать, я привык все доводить до конца.

Эндрю встал и попрощался с Саймоном, но, прежде чем выйти из кафе, обернулся:

— Окажи мне еще одну услугу, Саймон.

— Не многовато ли? Я слушаю.

— Мне нужно, чтобы ты сгонял в Чикаго. Вот адрес женщины, за которой нужно будет следить несколько дней.

— Насколько я понимаю, в Буэнос-Айресе нам с тобой не встретиться.

— Ты серьезно туда собирался?

— На всякий случай собрал чемодан.

— Я тебе позвоню. Обещаю, что вызову тебя, если представится возможность.

— Не утруждайся, я немедленно вылетаю в Чикаго. А ты будь там осторожнее. Кстати, эта миссис Капетта хорошенькая?

Эндрю обнял друга.

— Ну-ну, это очень мило, но у меня, кажется, назревает свидание со здешней официанткой, поэтому я буду тебе очень признателен, если мы избегнем телячьих нежностей.

— Телячьих нежностей?..

— Так говорят в Квебеке.

— С каких пор ты говоришь по-квебекски?

— Кэти Стейнбек была из Монреаля. Слушай, ты иногда меня ужасно раздражаешь!

* * *

Последний день в Нью-Йорке Эндрю использовал для того, чтобы навести порядок в делах. Утро он провел на работе. Фредди на месте не было. Эндрю позвонил на первый этаж, в службу приема посетителей, и попросил предупредить его, когда появится Олсон, с которым они якобы договорились встретиться внизу.

Повесив трубку, он приступил к обыску рабочего места коллеги. Порывшись в ящиках стола, он нашел только тетрадки с заметками, заготовками, скучными статейками, сюжетами без малейшей перспективы их публикации. Как Олсон умудрился так безнадежно сбиться с пути? Эндрю уже хотел махнуть рукой на поиски, как вдруг его внимание привлек клочок бумаги, прилипший к мусорной корзине. На ней был записан пароль для входа в его собственный компьютер. Откуда он у Фредди, зачем ему лезть в чужой компьютер?

«Затем же, зачем и тебе, — ответила ему совесть. — Тоже любит покопаться в чужом грязном белье».

Хотя он не нашел у Олсона ровным счетом ничего любопытного, тот оставался для него потенциальной угрозой.

«Как и ты для него, по крайней мере в профессиональном смысле».

Его посетила безумная идея. Он набрал на компьютере Олсона свой собственный пароль, и это сработало. Да, Фредди был неоригинален, как рыбка в аквариуме. Или невероятно хитроумен. Кто бы еще додумался использовать тот же пароль, что у объекта слежки?

На жестком диске было много папок, в том числе одна под названием «SK». Открыв ее, Эндрю наткнулся на писанину Спуки Кида. «Олсон и впрямь не в своем уме», — сказал он себе, знакомясь с потоками оскорблений в свой адрес. Как ни неприятно ему было читать всю эту канитель, он предпочитал, чтобы ее автором был ревнивый коллега, а не читатель. Он вставил в компьютер флешку и переписал файлы, чтобы потом изучить их поподробнее.