Дальний умысел - Том Шарп

Особняк Ван дер Гугенов в Мэне остался пустовать со спущенными шторами и зачехленной мебелью. Как и обещала Бэби, уехали они очень просто. Покинув Пипера в полумраке спальни, она пешком пошла в Белсуорт и купила там подержанный автомобиль.

— В Нью-Йорке бросим его и подыщем что-нибудь получше, — сказала она, держа путь на Юг. — Не надо оставлять за собой хвостов.

Пипер, лежавший на полу кабины у нее за спиной, не разделял ее оптимизма.

— Пока обошлось, — проворчал он, — только ведь раз наших тел не отыскали, значит, будут искать нас. Это же само собой разумеется.

— Они решат, что тела унесло отливом, — невозмутимо заявила Бэби. — Так бы и было, если б мы утонули. И я слушала в Белсуорте, что найдены наши чемоданы, а в них твой паспорт и мои драгоценности. Стало быть, нас нет в живых. Не такая я женщина, чтобы расстаться с жемчугом и бриллиантами, пока меня бог не приберет.

Пипер счел этот ход мысли довольно убедительным. «Френсик и Футл» в его смерть безусловно поверят, но без паспорта и гроссбухов…

— Рукописи мои тоже найдены? — спросил он.

— Об этом речи не было, но, уж наверное, где паспорт, там и рукописи.

— Не знаю, как мне быть без рукописей, — сказал Пипер. — Это труд всей моей жизни.

Он лежал, глядел, как мелькают в синем небе верхушки деревьев, и думал о труде своей жизни. Теперь он не допишет «Поиски утраченного детства» и не станет признанным гением. Все его надежды пожрало пламя и поглотила пучина. На остаток дней в земной юдоли ему суждена посмертная слава автора «Девства». Это была невыносимая мысль, и Пипер проникся решимостью избавиться от чужой славы. Наверное, как-нибудь можно опубликовать опровержение. Но опровергать из-за гроба — дело нелегкое. Вряд ли можно просто написать в литературное приложение «Тайме», что «Девство» — не его роман и что «Френсик и Футл» уговорили его выдать себя за автора в своих корыстных целях. И подпись: «Покойный Питер Пипер»… Нет, это абсолютно исключено. А с другой стороны — нельзя же войти в историю литературы автором порнографического романа! Пипер спорил сам с собой, пока не уснул.

Когда он проснулся, они уже пересекли границу штата и были в Вермонте. Ночевать остановились в маленьком мотеле на берегу озера Шамплейн. Бэби расписалась в книге для приезжих за мистера и миссис Касторп, а Пипер тем временем отнес в коттедж два пустых чемодана, заимствованных у Ван дер Гугенов.

— Завтра запасемся одеждой и прочим, — сказала Бэби. Но Пипера эти низкие материи не занимали. Он стоял у окна, пытаясь освоиться с дикой мыслью, что он и эта безумная женщина связаны узами крепче супружеских.

— Ты хоть понимаешь, что мы теперь никогда не сможем разлучиться? — спросил он наконец.

— Это почему же? — отозвалась Бэби из-под душа.

— По той простой причине, что у меня нет документов и я не могу устроиться на работу, — сказал Пипер, — и еще потому, что деньги все у тебя; а если кто-нибудь из нас попадется полиции, то сидеть нам обоим за решеткой до скончания дней.

— Мрачно смотришь на вещи, — сказала Бэби. — Жить надо по вдохновению. Уедем куда-нибудь, где нас и не вздумают искать, и начнем все заново.

— Куда же это?

— Да на Юг. На дальний Юг, — сказала Бэби, выходя из ванной. — Вот куда Хатчмейер носа не сунет. Он почему-то боится ку-клукс-клана.

— А какого черта делать мне на дальнем Юге? — спросил Пипер.

— А попробуй писать романы в южном вкусе. Хатч хоть и не бывал там, но южных романов выпустил видимо-невидимо: на обложке обычно мужчина с хлыстом и запуганная девица. Сплошные бестселлеры.

— Мне только такие и писать, — мрачно сказал Пипер, включая душ.

— Пиши под псевдонимом.

— Да уж придется, благодаря тебе.

Когда за окнами стемнело, Пипер улегся, продолжая размышлять о будущем. В постели рядом вздыхала Бэби.

— Какое счастье, когда мужчина не мочится в умывальную раковину, — проговорила она. Пипер словно и не заметил этого приглашения.

Наутро они тронулись дальше окольными путями, медленно, но верно подвигаясь к югу. А Пипер все думал и думал, как ему вернуться на писательскую стезю.

* * *

В Скрэнтоне, где Бэби с приплатой обменяла их рухлядь на новый «форд», Пипер купил себе два гроссбуха, бутыль Хиггинсовых чернил (на пробу) и ручку марки «Эстербрук».

— Хотя бы дневник буду вести, — объяснил он Бэби.

— Дневник? Ты и в окошко-то не смотришь, а едим мы в стоячих закусочных — что писать в дневнике?

— Я думал начать его задним числом. Как своего рода реабилитацию. Я бы…

— Реабилитацию? И каким это «задним числом»?

— Ну, начал бы с того, как Френсик уговорил меня ехать в Штаты, а там день за днем — путешествие и… так далее.

Бэби сбросила скорость и отъехала на обочину.

— Погоди-ка, давай разберемся. Ты, значит, начинаешь…

— Кажется, с десятого апреля, когда я получил телеграмму от Френсика.

— Так-так. Десятого апреля — а дальше?

— Ну, я напишу, как я не хотел, а они меня уламывали — что, мол, напечатают «Поиски» и все такое прочее.

— А где же конец?

— Конец? — удивился Пипер. — О конце и не думал. Я просто продолжу, день за днем…

— Про пожар и тому подобное? — подсказала Бэби.

— Конечно, и про это. Ведь не обойдешь.