Портрет леди - Генри Джеймс

что вам нужно, вы человек именно такого склада. Сестра в этом смысле очень на вас похожа – всегда что-то устраивает и обожает, когда у нее есть помощницы. Я уверен, она сразу же пришлет вам приглашение. Сестра любит выдающихся людей и писателей. Знаете, она сама пишет, но я ничего не читал из ее произведений. У нее все больше стихи, а я не очень люблю поэзию, исключая, пожалуй, Байрона. Полагаю, в Америке Байрона высоко ценят? – Мистер Бентлинг продолжал говорить, купаясь в теплой атмосфере внимания, с которым слушала его мисс Стэкпол. Однако время от времени он возвращался к своей сразу увлекшей Генриетту идее содействовать поездке Генриетты к леди Пензл в Бедфордшир.

– Я точно знаю, что вам нужно, – повторил он. – Вам надо увидеть, как проводят свободное время настоящие англичане. Тачетты вовсе не англичане, как вы знаете. Они живут по законам своей страны, у них кое в чем очень странные представления о жизни. Я даже слышал, будто старик считает безнравственной охоту. Вам непременно нужно попасть к сестре, когда она затевает какое-нибудь театрализованное представление. Я уверен, она с удовольствием даст вам роль. Вы, несомненно, должны быть превосходной актрисой – я чувствую в вас талант. Сестре сорок лет, у нее семеро детей, но она бесстрашно берется за главные роли. Впрочем, если не хотите, играть вам не обязательно.

Так мистер Бентлинг преподнес себя, пока компания гуляла по газонам Винчестер-сквер, которые хоть и были припорошены лондонской сажей, радовали глаз и заставляли замедлить шаг. Этот словоохотливый пышущий здоровьем холостяк, относящийся с должным уважением к женским достоинствам, понравился Генриетте, и она благосклонно отнеслась к его предложению.

– Пожалуй, я съездила бы, если б ваша сестра пригласила меня, – сказала она. – Думаю, это просто мой долг. Как, вы говорите, ее имя?

– Пензл. Необычное имя, но совсем неплохое.

– По мне так все имена неплохие. А каково ее положение в обществе?

– О, совершенно прекрасное – она супруга барона[28]. Довольно высокое, в то же время не слишком.

– Не знаю, что именно вы имеете в виду, – я бы сказала, титул звучит достаточно приятно. И где она живет? В Бедфордшире?

– В северной его части. Довольно унылое место, но, надеюсь, вы не будете у сестры скучать. Я постараюсь тоже подъехать.

Мисс Стэкпол прямо-таки наслаждалась беседой, но она с огромным сожалением была вынуждена расстаться с любезным братом леди Пензл. Случилось так, что днем раньше Генриетта встретила на Пикадилли своих знакомых, которых не видела уже несколько лет, – сестер Клаймбер и двух леди из Уилмингтона, штат Делавэр. Они путешествовали по Европе и теперь собирались отплыть на родину. Мисс Стэкпол долго беседовала с ними прямо на улице. Хотя все три женщины говорили одновременно, темы для беседы были совершенно не исчерпаны. В конце концов дамы договорились, что Генриетта завтра в шесть часов пообедает с сестрами в их гостинице на Джермин-стрит, и сейчас она вспомнила о своем обязательстве. Мисс Стэкпол объявила, что должна уехать, и подошла попрощаться к Ральфу Тачетту и Изабелле, которые, сидя в садовых креслах, были заняты беседой – правда, беседой о гораздо менее практических вещах, нежели разговор Генриетты с мистером Бентлингом. Когда они договорились встретиться в удобный для всех час в «Пратт-отеле», Ральф заметил, что мисс Стэкпол следовало бы взять кеб. Не могла же она идти на Джерминстрит пешком.

– Вы хотите сказать, что для меня непристойно одной идти по улице? – воскликнула Генриетта. – Силы небесные, до чего уже дошло!

– Вам совершенно не нужно идти пешком одной, – галантно вступил в разговор мистер Бентлинг. – Я с удовольствием провожу вас.

– Я просто хотел сказать, что вы опоздаете к обеду, – ответил Ральф. – Подумайте о дамах, которые с нетерпением ждут вас.

– Тебе лучше взять двухколесный экипаж, Генриетта, – сказала Изабель.

– С вашего разрешения, я помогу вам, – продолжил мистер Бентлинг. – Мы можем пройтись немного пешком, пока он нам не попадется.

– В самом деле, почему бы мне не довериться мистеру Бентлингу? – спросила Генриетта Изабеллу.

– Разумеется, если его это не затруднит, – улыбнулась девушка. – Но если хочешь, мы можем проводить тебя до кеба.

– Не нужно. Мы пойдем вдвоем. Мистер Бентлинг, но вы должны найти мне самый лучший экипаж.

Мистер Бентлинг пообещал сделать все, что будет в его силах, и парочка удалилась, оставив Изабель и ее кузена в саду, над которым постепенно начинали сгущаться вечерние сентябрьские сумерки. Стояла полная тишина. В окрестных домах окна оставались темными. Мостовые были пусты. Только двое маленьких гаврошей, привлеченные необычными признаками жизни в соседнем частном саду, просунули головы между ржавыми прутьями ограды. Единственным ярким пятном в поле зрения беседующих был высокий красный столб на юго-восточном углу.

– Генриетта попросит его поехать с ней на Джерминстрит, – заметил Ральф. Он всегда называл мисс Стэкпол Генриеттой.

– Вполне возможно, – ответила его собеседница.

– Хотя нет, – продолжил молодой человек. – Сам Бентлинг попросит разрешения поехать с ней.

– Тоже очень похоже. Так мило, что они подружились.

– Она одержала победу. Он считает ее необыкновенной женщиной. Посмотрим, чем все это кончится, – сказал Ральф.

Изабелла несколько мгновений молчала.

– Я тоже считаю Генриетту необыкновенной женщиной, но не думаю, что это далеко зайдет, – отозвалась она наконец. – Они не способны узнать друг друга по-настоящему.

Мистер Бентлинг не имеет о ней никакого представления, так же как и она о нем.

– Нет более обычной основы для супружества, чем взаимное непонимание. Хотя Боба Бентлинга понять не так уж трудно, – добавил Ральф. – Натура его несложна.

– Да, но Генриетта еще проще. И что же мы будем делать теперь? – спросила Изабелла, оглядывая сад, который в сгущавшихся сумерках становился все более загадочным и впечатляющим. – Не думаю, что вы предложите мне ради развлечения покататься в экипаже по Лондону.

– Не вижу причин, почему бы нам не остаться здесь… если вам, конечно, нравится. Сейчас тепло, стемнеет только через полчаса. И если позволите, я закурю.

– Делайте все, что вам угодно, – ответила Изабелла, – только займите меня до семи часов. К этому времени я хочу вернуться в отель и устроить вечернее пиршество из пары вареных яиц и теплой булочки.

– Можно я пообедаю с вами? – спросил Ральф.

– Нет-нет, вы поедете в свой клуб.

Они вернулись в садовые кресла, и Ральф зажег сигарету. Участие в только что описанном маленьком пиршестве доставило бы ему огромное удовольствие; но, получив из ее уст отказ, молодой человек был даже рад этому. Для Ральфа огромной радостью было просто находиться с кузиной наедине в сгущающихся сумерках, в центре огромного города. Это создавало иллюзию, будто