Люди в голом - Андрей Аствацатуров

После этих слов точкам общепита было велено закупать мясо в частном секторе. Цены за обеды сразу взлетели с сорока копеек до полтутора рублей, но и качество еды на какое-то, весьма непродолжительное, время улучшилось. Рыбу путассу сменила более съедобная камбала, а подгоревший шницель из непонятно чего уступил место жаркому из кроликов (их местные повара называли «кролями»).

И все-таки крымский общепит меркнет в сравнении с крымскими туалетами. Кажется, я уже писал где-то о туалетах и даже легкомысленно предлагал их классифицировать. Лишь теперь, задним числом, я понимаю, что моя классификация, хоть и была одобрена большинством читателей, все ж таки никуда не годилась. В ней игнорировалось самое важное звено в мировой вселенной нужников. А именно — феномен крымского туалета.

Вы, наверное, помните, не можете не помнить, знаменитую фразу, сказанную киноактером Папановым киноактеру Миронову в фильме «Брилиантовая рука»: «Местом проведения опэрации под кодовым названием „Дичь“ выбран ресторан „Плакучая ива“. Строго на север, порядка пятидесяти мэтров расположен туалэт типа сортир, обозначенный на карте условными знаками „мэ“ и „жо“».

Те, кто отдыхал в 1970-е годы на курортах Крыма, сразу же поймут, о каком «туалэте» идет речь и почему прозорливые архитекторы расположили «туалэт-типа-сортир» не в самом ресторане «Плакучая ива», как того требовал здравый смысл и санитарно-гигиенические нормы, а чуть поодаль, в пятидесяти метрах. Итак, те, кого судьба хоть раз занесла в печальную Тавриду, меня поймут. Остальным я сейчас все растолкую.

С одной стороны, размещать «туалэт-типа-сортир» в пятидесяти метрах — явный просчет. Если отмечать премию (дай бог не последнюю!) и запивать водку пивом, разбавленным той же водкой, то дойти до этого туалэта сил не хватит. Ты останешься на месте, поскольку пятьдесят метров в таком состоянии уже не преодолеть, и к тебе за столик подсядет пьяный толстомордый субъект. Он битый час будет втолковывать, что ежели тебе усы — так ни дать ни взять вылитый Володька Дрынкин. Но тебе не до Володьки с его усами — у тебя очень мало времени, и самое время освежиться. А «туалэт-типа-сортир» слишком уж далеко: в пятидесяти метрах, строго на север…

Но, с другой стороны, при таких делах, может быть и хорошо, что «туалэт-типа-сортир» не прямо под носом, а в пятидесяти метрах.

При каких это «делах»?

На минутку отвлекитесь и представьте себе его изнутри. Крымский «туалэт-типа-сортир» — это вам не туалет в гостинице «Европейская», куда даже сходить боязно — все время чувствуешь себя виноватым. «Туалэт-типа-сортир» — это круглая дырка в черном полу с налипшими по краям продуктами человеческой жизнедеятельности. Она работает не хуже любой уличной жрицы и за сутки успевает обслужить, наверное, около сотни отдыхающих. А таких суток за один сезон набирается, знаете, сколько? Около нее, правда, не задерживаются. Дело даже не в насекомых, которые устали жужжать над этой дыркой и норовят сделать перерыв, ненадолго передохнуть на твоей физиономии, как правило, в районе носа. Дело не в них. Дело в запахе, ужасном смраде, струящемся из туалэтного отверстия и смешивающегося с запахом побеленных стен и хлорки.

А вы думали, почему туалэт находится в пятидесяти метрах? Все из-за запаха. Он пропитывает одежду, прилипает к телу, остается в волосах. Ты выходишь из туалэта, распространяя вокруг себя аромат протухших каловых масс, невыносимый дух Крыма. С водой на полуострове перебои, и ближайшие несколько дней душ принять тебе, по всей видимости, не светит. Пока ты проходишь снова эти сорок метров, что разделяют «туалэт-типа-сортир» и ресторан, запах частично выветривается. Можно безбоязненно вернуться на свое место к приему пищи, не рискуя испортить аппетит окружающим.

О запахе останется лишь слабое напоминание. Но все-таки останется. И теперь этот запах будет тянуться за тобой как шлейф. Беспокоиться не стоит. Другие отдыхающие посещают те же сортиры, и пахнет от них не лучше.

Сортиры были неотъемлемыми достопримечательностями курортов Крыма, и тяжелый смрад, струящийся вдоль улочек, набережных, щедро обливал пляжи, пробензиненные автострады и сонные горы.

Мне повезло: в Крым меня таскали не так уж часто и ненадолго, а вот Арчи проходилось проводить там каждое лето. «В мае мы уезжаем в Тавриду!» — повторял он слова своего отца.