Чудотворец - Дмитрий Константинов

Улыбнулся еще шире и протянул руку для рукопожатия.

– Ну? Что у тебя?

Николай с ответной улыбкой пожал руку, взял с заднего сидения фотографии и подал Фильцову. Это оказались снимки загородной дачи, куда не пустили Николая с Патаевым. На одной из фотографий с территории дачи выезжала черная «волга», и был четко виден номер машины.

– Кайгородов Семен Сергеевич, замминистра нефтяной промышленности, – пояснил Арбенин. – Зачем-то хотел меня видеть. Можешь узнать, что у него: сам болен или кто-то в семье?

Фильцов с удивлением уставился на Николая.

– Могу… Но вообще-то, и без меня мог бы узнать – вряд ли эта информация секретная, – подполковник вгляделся в лицо Николая. – Ты ведь не для этого хотел меня видеть?

– Не только для этого… Мы разошлись с партнером – без поддержки остался, – помолчав, как бы между прочим, сказал: – Если что, на тебя сошлюсь, ты не против?

Фильцов, усмехнувшись, покачал головой.

– Коля, ты что-то напутал!.. Комитет не крышует!

– А я что тебе: деньги сую? Прошу помочь боевому товарищу – мы же вместе чуть не взорвались.

Фильцов в изумлении потряс руками:

– В борьбе за приз «Самому наглому боевому товарищу» ты впереди, с гигантским отрывом!

– Валера, очень надо! Я в долгу не останусь.

* * *

Виктор Ставицкий злобно швырнул трубку радиотелефона на рычаг.

– Когда должна была Дениску вернуть? – поинтересовался Мальков.

– Позавчера.

Мальков, присвистнув, качнул головой.

– Разворачивай, – скомандовал Ставицкий. – Едем к ней.

– У нас встреча через сорок минут.

– Плевать!

Некоторое время спустя Мальков просунул монтировку в щель между дверью и косяком в области замка, надавил и легко взломал дверь.

В комнате беспорядок – не хватает книг на полках, распахнута дверца тумбочки… Первым делом Ставицкий открыл дверцу шкафа. Практически пусто.

– Вот дура! – Мальков цокнул языком. – Все равно же найдем…

– Зря она это сделала, – с мрачной угрозой проговорил Ставицкий.

* * *

Арбенин, только что вставший и еще не до конца проснувшийся, сказал в телефонную трубку:

– Нет-нет, пускай спит.

Он прошел на кухню, где за столом сидела несчастная Настя – глаза красные, веки припухшие. Анна Владимировна в домашнем халате заваривала чай и готовила завтрак.

– Все нормально: в офисе спит…

– Извините, что в такую рань: не знала, что делать? Дома одна – вообще, не могла… – девушка с трудом сдержалась, чтобы не заплакать.

– Все хорошо: сейчас покушаешь, успокоишься…

– Мама… – поморщился Николай и спросил Настю: – Он же не просто кричал? Что-то конкретное?

– Ерунду всякую, даже повторять стыдно. Так меня за руку схватил – синяки остались…

– Что он говорил? – мягко перебил Николай.

– Что, на самом деле, я его не люблю… Сказал, что он мне вообще не нужен – мне вы нужны, представляете?..

Встретившись взглядом с Николаем, девушка натянуто улыбнулась, показывая, какая это глупость. Анна Владимировна потрясенно покачала головой.

– При чем здесь я? – недоуменно пожал плечами Николай.

– Не знаю!.. Правда, не знаю! – Настя расплакалась. – Николай Ильич, я же его так люблю!

– Вот пьянь ревнивая! – в сердцах бросила Анна Владимировна. – Весь в отца!

* * *

Арбенин зашел в свой кабинет, где, с трудом уместившись на небольшом диванчике, спал, посапывая, младший брат.

Николай взял стул, поставил перед диваном. Достал из наплечной сумки бутылку пива, бутылку минералки, открывашку и упаковку анальгина, потряс Юру за плечо.

– Вставай.

Юра открыл глаза, и Николай кивком указал на пиво, минералку и таблетки.

– Выбирай!

Юра сел на диване, протер глаза и тупо взглянул на приготовленный Николаем «утренний набор».

– Это болезнь, Юра.

– Какая болезнь? – пробурчал тот. – Я даже не опохмеляюсь!

– Я не об этом. У меня пациент был – он просто не мог быть счастливым… Везде искал что-то плохое. Красавица-жена, сын отличник, любимая работа, куча друзей – все равно все плохо! Жена наверняка изменяет; у сына – скрытые садистские наклонности; на работе его используют; друзья насмехаются и в глубине души презирают!.. В конце концов, от такой жизни решил повеситься. Еле откачали.

Юра взял упаковку анальгина, достал две таблетки.

– Что она вам наплела?

– Что ты ей наплел?!

– А что я наплел?

– Много чего… Я-то понимаю, что тобой движет страх ее потерять: «Я не достоин любви этой удивительной женщины! Здесь что-то не так!.. Видимо, ее заколдовали!» А Настя вообще ничего не может понять!

Юра открыл бутылку с минералкой, положил в рот таблетки и запил. Потом повернулся к брату, словно на что-то решившись, и, наконец, произнес:

– Я все думаю: странно как-то… Помнишь, как она раньше со мной? И вдруг…

– Ты вообще слышишь, что я говорю?! – перебил его Николай. – Она любит тебя! Так трудно в это поверить?! Неужели нельзя просто быть счастливым?!

– Ладно-ладно, не ори…

* * *

– Спасибо, дорогой, с меня причитается! – Гузак положил трубку телефона и обернулся к Ставицкому. – Ни на самолет, ни на поезд билеты не брали… А на автобусах, электричках могли куда угодно уехать!

– Два дня назад были здесь, – доложил Мальков. – Соседке продала кольцо по дешевке. Куда уехали – та не знает, на работе тоже… Из родственников у Веры Николаевны только тетя в Брянске – там не появлялись… Что делать будем?

– Все, что могли, сделали! Тупик! – развел руками администратор.

Ставицкий смерил Гузака взглядом и едва заметно усмехнулся:

– Вряд ли они за границу уехали… Можем попросить Славу Гудовского показать Денискино фото по телевизору.

– О! Точно! – оживился Гузак.

– Но это на крайний случай. Попробуем пока другой вариант… Он мне больше нравится.

…«ПАЗик» затормозил на автобусной остановке. Из него вышли несколько человек, в том числе Вера и Денис.

– Вдохни глубже, – сказала Вера, и Денис послушно потянул носом. – Чувствуешь, какой воздух?! В Москве такого уже сто лет нет!

Вера с трудом несла большой чемодан. Денис с рюкзачком за спиной насторожено косился вокруг: они шли мимо кладбища, по дорожке к видневшимся вдалеке домам.