Тайна старого пирата - Галина Павлова

Артемьев торопливо раскрыл следующий свиток. Это была другая проекция судна. Мой знакомый трясущимися руками разворачивал сверток за свертком. Наконец, задумчиво произнес:

– Это полноценный рабочий проект. По нему можно строить. Даже смета есть. С ума сойти. А говорили, что он всего лишь пират и авантюрист. Да он был гениальным инженером-судостроителем.

– Объясните мне, о чем Вы говорите?

– Посмотри на это, – он начал указывать на некоторые детали первого чертежа – соединение форкастла и шканцев общей палубой, безнадстроечная конструкция корпуса, уменьшение седловатости, на трех мачтах четыре яруса парусов, гафельная бизань с гиком, контр-бизань, – его рука легко летала над чертежом. Я, ничего не понимая в его словах, просто заворожено следила за его движениями. – Смотри, передние паруса: кливер, фор-стеньга-стаксель и фока-стаксель, блинд, стаксели между всеми мачтами для слабого ветра… Вот и расположение шлюпок изменилось Он заострил обводы, спрямил поверхности корпуса. Судно стало гладкопалубным с прямой линией верхней палубы и прямыми бортами без завала к диаметральной плоскости! А пушки! Он их дифференцировал и расположил по-новому! Если бы такой корабль был построен в то время, он имел бы гигантское преимущество в бою. Подобные суда начали строить только во второй половине девятнадцатого века! Он был за шаг до винтового парового корабля!

Артемьев вдруг повернулся ко мне и разочарованно сказал:

– Ты не понимаешь, что я говорю, правда? – и с упреком добавил – Почему ты не выучила терминологию, которую я тебе дал?

– А зачем? Мой проект провален. Шпагу вы не нашли, своего родства с адмиралом не доказали. Вам остается только уехать, а мне забыть обо всем этом кошмаре. Без терминологии это получится даже быстрее.

Его глаза вдруг прищурились. Он посмотрел на меня пронзительно и настороженно.

– Послушай, а если я все исправлю у тебя на работе? Если постараюсь восстановить твою репутацию?

– Это было бы очень благородно с Вашей стороны. А что Вам нужно взамен? Как я успела заметить, благотворительностью Вы не занимаетесь.

– Ты права. Отдай мне эти бумаги.

И только-то?

– И все? Берите пожалуйста. Зачем они мне? Я ничего не понимаю в парусных судах, судостроении и истории судостроения. А для Вас, похоже, это откровение.

На некоторое время между нами воцарилось, нарушаемое только завываниями жителя подземелья. Потом Артемьев вышел из каталептического состояние, порывисто прижал меня к себе и начал страстно целовать меня в лицо, губы, шею.

– Ты отдаешь мне эти бумаги?!! Ты знаешь, что они для меня значат? Для коллекционера они дороже золотой шпаги.

Внезапность нападения парализовала меня. Я стояла, как девушка с веслом в типовом городском парке, и слушала его торопливый шепот.

– Спасибо, спасибо, спасибо! Я обещаю, что все сделаю, как обещал. Если бы ты знала, какое это утешение! После стольких разочарований… – он замер на минуту, потом отпустил меня так же внезапно, как обнял.

– Извини, я немного взволнован, – он с интересом посмотрел на меня. И я вдруг остро осознала, что одета только в ночную пижаму.

– Эй! Молодые люди! – Раздался сверху голос нотариуса. Артемьев быстрым движением спрятал чертежи. – Вы там одни?

– Нет! – с облегчением отозвалась я. У меня не было абсолютно никакого желания оставаться наедине с Артемьевым в предрассветный час в катакомбах, да еще и в присутствии подземного аборигена. – С нами местный житель.

Фонарик грустно мигнул и погас. Однако на улице уже рассвело, и комната освещалась неясным сероватым светом сквозь дыру в потолке.

– Я иду к Вам! – пообещал нотариус, и вскоре в комнату опустилась лестница. – Где мой мальчик? – еще не спустившись до конца, потребовал он.

– Почему Вы думаете, что это Ваш мальчик? – удивилась я. Как только ноги Портнова коснулись земли. Он бросился к скулящему на постели существу и обнял его. – Мальчик мой! Как ты?

Его Мальчик грязно выругался и оттолкнул любящего отца.

– Э! Да это тот подросток, который связал твоего приятеля! – удивленно сообщил Артемьев, впервые присмотревшись к существу. – А что ты тогда искал в доме у Марины?

– Это вас не касается, – жестко прервал его Портнов.

– Это касается меня, – холодно возразила я. Теперь, когда освещение было лучше, мне удалось вспомнить этого подростка. – Это он напал на меня в подворотне! И я сильно подозреваю, что именно он запер меня в подвале моего дома! Не такая уж он невинная у Вас жертва! Откуда только у него ключи от моей квартиры?

И тут догадка мелькнула в моей голове.

– Он был жильцом Клеопатры Ильиничны, правильно?

– Господин Портнов, у Вас там все в порядке? – заглянула в нашу уже довольно перенаселенную комнату еще одна голова, голова участкового милиционера.

– Да-да, – торопливо ответил Портнов. – Нет необходимости спускаться. Я нашел мальчика.

– Тогда я пойду, хорошо? Мне на работу пора.

– Нет-нет, не уходите! – остановила его я. – У меня будет заявление. Этот молодой человек хулигански напал на меня на улице!

«Нет, Портнов, ты слишком сильно потрепал мне вчера нервы» – мстительно подумала я. – «Пора расплачиваться!»

– Это правда? – повернулся к сыну Портнов.

– Она пялилась на меня! – заскулил тот.

– А зачем ты закрыл меня в подвале?

– Ты видела… – папин сынок вдруг замолчал.

Вдруг одна из дверей в комнату заскрипела и открылась. На пороге стоял Яшка.

– Что она видела? Давай, не стесняйся, скажи ей. Она до сих пор думает, что у нее были галлюцинации.

– Молчи, – вдруг строго сказал сыну нотариус. – Это ты украл моего сына? – обратился он к Яшке.

– Нет. Я его не крал. Он пришел сюда сам.

– Он меня запер! Я только хотел забрать ее! А он закрыл меня и сказал, что я не выйду отсюда, пока не сознаюсь!

– В чем? – заинтересовалась я. На меня никто не обратил внимания. Враги стояли друг против друга, сжимая кулаки.

– Ты над ним издевался! Он диабетик! Он мог умереть! – с ненавистью посмотрел на Яшку нотариус.

– Вы, действительно верите в то, что говорите? – спокойно удивился Яшка – Или это предназначено для ушей стража порядка? Какой диабетик? Он наркоман! И у него ломка. Я носил ему еду, но не давал наркотиков. Еще немного, и он бы согласился пойти в органы и во всем сознаться.

– В чем? – Снова повторила я вопрос.

– В убийстве моей сестры, а затем и Клеопатры Ильиничны, – мрачно сказал Яшка. – И не пытайтесь сделать вид, что вы ничего не знали, – обратился он к нотариусу. Вы поэтому и хотели купить этот дом. А когда поняли, что преступление вашего сына перестало быть страшной тайной, а труп исчез, решили, что Вам этот дом уже не нужен. Так что, вы можете считаться соучастником. Кстати, доказательства этого преступления у меня есть. Я просто хотел, чтобы этот парень облегчил свою судьбу чистосердечным признанием.