7 способов соврать - Райли Редгейт

Впервые за год на субботу у меня есть планы. Последний раз такое было, когда я наблюдал неполное лунное затмение вместе с отцом и членами местного астрономического клуба – горсткой шестидесятилетних стариков. Вряд ли сегодня будет так же интересно.

Джунипер сказала, что вечеринка начинается в девять, но, если верить Интернету, никто не приходит вовремя – это было бы нелепо. Обычно все опаздывают минимум на час. Не понимаю, почему сразу не назначить вечеринку на десять, хотя кто я такой, чтобы менять правила общественного поведения?

После ужина я погружаюсь в новую книгу, которую стащил из кабинета отца. К десяти часам я настолько поглощен чтением, что мне не хочется никуда идти. Еще минут пятнадцать я медлю, но в итоге, уговорив себя, беру запасные ключи и плетусь к выходу.

– Гулять идешь, малыш? – останавливает меня голос, раздавшийся из глубокого кресла перед телевизором.

Отец, по-видимому, перестал замечать, что я взрослею, когда мне было лет десять, и с тех пор, обращаясь ко мне, использует только такие слова, как «малыш», «ребенок» и «малец». Пожалуй, на Рождество надо бы подарить ему справочник для родителей, изданный после 1960 года.

– Да, – отвечаю я.

Отец поворачивает в мою сторону голову, покоящуюся на эргономической подушке, и его каштановые с проседью волосы встают торчком.

– Куда?

В его пухлые щеки врезаются уголки губ, раздвинувшиеся в улыбке, наполненной надеждой. Грустно наблюдать, как он из кожи лезет вон, чтобы установить со мной контакт.

– На вечеринку. Нужно поговорить с одной девчонкой из моего класса.

– С девчонкой, ха? – Отец подмигивает. – Тогда не буду тебя задерживать. Беги к своей девчонке.

Я поворачиваюсь, сдерживая раздраженный вздох.

– Конечно. Пока. – Именно поэтому я стараюсь общаться с родителями как можно меньше.

– Не позже двенадцати, хорошо? – Отец снова утыкается в телевизор – он смотрит исторический канал, – а я, буркнув что-то в знак согласия, выхожу за дверь.

В район, где живет Джунипер, я добираюсь к половине одиннадцатого. Он называется Мшистая роща и состоит из лабиринта глухих переулков. Все дома – под одну гребенку, будто архитектор нашел в Интернете модель элитного поселка и по его образу и подобию спроектировал весь квартал. Одинаковые фронтоны над входными дверями, одинаковые навесы для автомобилей сбоку от зданий, одинаковые черные сводчатые крыши с трубами на краю. Я заблудился даже не один раз, а целых два: спасибо гению, который решил, что здесь должны существовать «Особняк в Мшистой роще» и «Усадьба в Мшистой роще».

Я замедляю ход, по третьему разу сверяя адрес. Джунипер живет на одной из дальних улиц района, где каждый дом претендует на статус особняка. Дом восседает на возвышении в глубине участка, как король на троне, обозревающий свое королевство. Вокруг раскинулся темный газон. Посреди двора – двухъярусный фонтан, опоясанный дорожкой из крупной гальки; по краям газона – высокие ели, отчего подъездная аллея кажется еще длиннее. Из окон льется золотистый свет, доносится отдаленный гул басов. Кажется, внутри веселится уйма народу.

У меня сжимается горло. Даже не верится, что я променял на толпу и шум драгоценное уединение своих выходных, которое не нарушал вот уже шестьдесят три часа двадцать минут. Я еще в дверь не постучал, а уже нахожусь на грани паники. И все равно еду мимо вереницы машин, узурпировавших обочину дороги на улице Джунипер.

На самом деле мне вовсе не хочется знать имя учителя и вообще подробности всей этой истории. Новая информация станет еще более тяжким бременем для меня, а я не хотел бы быть вовлеченным в скандал.

И все же вопреки голосу разума, требующему, чтобы я повернул назад, я припарковываюсь, собираюсь с духом и иду к дому.