Туарег - Альберто Васкес-Фигероа

– У меня нет рабов. У меня есть слуги.

– Неужели? А как ты поступаешь, если кто-то убегает и больше не хочет работать на тебя?

– Я его разыскиваю, наказываю плетьми и возвращаю обратно. Он родился в моем доме, я давал ему воду, пищу и защиту, когда он не мог о себе позаботиться. Какое он имеет право забыть об этом и уйти, когда я стал ему не нужен?

– Право на собственную свободу. Ты бы согласился стать чьим-то слугой на том основании, что он кормил тебя, когда ты был ребенком? До какого времени ты должен выплачивать этот долг?

– Ко мне это не относится. Я родился имохагом. Они родились акли.

– А кто так распределил, что имохаг выше акли?

– Аллах. Если бы это было не так, он не сделал бы их трусливыми, вороватыми и услужливыми. И не сделал бы нас смелыми, честными и гордыми.

– Черт побери! – воскликнул Абдуль. – Из тебя бы вышел самый что ни на есть фанатичный фашист…

– А кто такой фашист?

– Тот, кто провозглашает свой род наивысшим из всех.

– В таком случае я фашист.

– Ты и правда фашист, – убежденно сказал Абдуль. – Хотя я уверен в том, что если бы ты знал, что это на самом деле значит, то отказался бы от этого.

– Почему?

– Ну так просто это не объяснишь, трясясь на верблюде, который смахивает на пьяницу… Давай лучше оставим до другого случая.

Но этот другой случай так и не представился, и у Абдуля появилась уверенность, что вероятность того, что он представится, уменьшается с каждым днем, поскольку их изматывали усталость, жара и жажда, и даже чтобы просто выговорить какое-то слово – требовалось сверхчеловеческое усилие.

Когда Гасель наконец совсем проснулся, он свернул лагерь и в очередной раз уложил вещи, погрузив их на трех верблюдов.

Кивком головы он показал на четвертого:

– Нам придется зарезать его сегодня вечером.

– Он привлечет грифов, а грифы привлекут самолеты. Те выйдут на наш след.

– Грифы не рискуют залетать в «пустую землю»… – Гасель взял небольшой оловянный ковшик, налил в него воды и передал Абдулю: – Воздух слишком горячий.

Тот с жадностью выпил и снова протянул черпак, но туарег уже плотно закрыл гербу:

– Больше нет.

– Это все? – изумился Абдуль. – Я даже не смочил горло.

Гасель опять показал на верблюда:

– Сегодня вечером попьешь его крови. И поешь мяса. Завтра начинается Рамадан.

– Рамадан? – удивленно переспросил Абдуль. – Ты считаешь, что мы в состоянии соблюдать пост в подобном положении?

Он мог бы поклясться, что туарег улыбнулся.

– Кто же лучше нас смог бы соблюсти его в настоящий момент? – поинтересовался тот. – И разве есть лучшее применение нашим страданиям?

Животные встали на ноги, и Гасель протянул руку Абдулю, чтобы помочь ему подняться.

– Идем! – подбодрил он. – Нам предстоит длинный путь.

– Сколько дней продлится это мучение?

Гасель уверенно ответил:

– Я этого не знаю. Клянусь тебе, что не знаю. Помолимся о том, чтобы Аллах сделал его как можно короче, но даже он не в силах уменьшить пустыню. Такой он ее создал, такой она и останется.

Старший сержант Малик эль-Хайдери твердо заявил в очередной раз:

– Никто не зачерпнет воды ни из этого колодца, ни из любого другого в пятистах километрах вокруг до тех пор, пока я не выясню, где прячется семья Гаселя Сайяха.

Старик бессильно пожал плечами:

– Они уехали. Подняли лагерь и уехали. Откуда нам знать куда?

– Вам, туарегам, известно все, что творится в пустыне. Верблюд ли подохнет, коза ли заболеет – слух тут же передадут из уст в уста. Не знаю уж, как вы это делаете, но это так. Ты считаешь меня дураком, если собираешься заставить меня поверить, что целая семья со своими хаймами, скотом, детьми и рабами может перебраться из одного места в другое так, что никто этого не заметил.

– Они уехали.

– Куда?

– Я этого не знаю.

– Тебе придется разузнать, если хочешь воды.

– Мои животные умрут. И моя семья тоже.

– Не стоит винить в этом меня. – Малик эль-Хайдери угрожающе наставил на старика палец, несколько раз ткнув его в грудь, из-за чего тот уже был готов выхватить свой кинжал. – Один из твоих соплеменников, – добавил он, – грязный убийца, умертвил моих людей. Солдат, которые защищают вас от бандитов, которые ищут воду, роют колодцы и предохраняют их от песка. Тех, которые отправляются на поиски пропавших караванов, рискуя своей жизнью в пустыне. – Он несколько раз покачал головой. – Нет. Вы не имеете права ни на воду, ни на жизнь, пока я не найду Гаселя Сайяха.

– Гасель не со своей семьей.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что вы его ищете в «пустой земле» Тикдабре.

– А может, мы ошибаемся? И если мы его не найдем, рано или поздно он должен будет вернуться к своим. – Тон его голоса изменился, зазвучав примирительно, убеждая. – Мы не хотим причинять вреда его семье. Мы не имеем ничего против его жены или детей. Нам нужен только он, и мы просто его подождем… Рано или поздно он должен появиться.

Старик отрицательно покачал головой.

– Не появится, – возразил он. – Если вы будете поблизости, он никогда не появится, потому что знает пустыню лучше, чем кто бы то ни было. – Он помолчал. – И не пристало воинам или солдатам вмешивать женщин и детей в войны мужчин. Таков обычай и закон, столь же древний, как мир.

– Послушай, старик! – Голос вновь зазвучал сурово, резко и угрожающе. – Я здесь не для того, чтобы ты учил меня морали. Эта свинья, да пристыдит его Аллах, прикончил капитана у меня под носом, похитил губернатора, перерезал горло бедным парням, когда те спали, и уверен, что может глумиться над всей страной. Как бы не так! Клянусь тебе, что это не так. Так что выбирай.

Старик встал и медленно удалился от края колодца, не сказав ни слова. Он не успел сделать и пяти шагов, когда Малик крикнул:

– И помни, что моим людям нужно есть! Каждый день мы будем забивать одного из твоих верблюдов, а счет можешь отправить новому губернатору в Эль-Акаб!

Старик на мгновение остановился, но не обернулся и, тяжело ступая, продолжил свой путь к тому месту, где его ждали дети и животные.

Малик подозвал солдата-негра:

– Али!

Тот поспешно приблизился:

– Да, мой сержант?

– Ты негр, как и рабы этого недоумка. Он ничего не скажет, потому что он – туарег и считает, что его честь окажется навсегда запятнанной, зато акли болтливы: им нравится рассказывать о том, что им известно, и какой-нибудь наверняка захочет заработать несколько монет и выручить хозяина. – Он сделал паузу. – Сегодня ночью отнеси им немного воды и еды, как будто от себя. Солидарность между братьями по крови, ты же понимаешь… Постарайся вернуться с необходимыми мне сведениями.