Вид с больничной койки - Николай Плахотный

Скорбное, лично пережитое три месяца спустя поведал я своим новым товарищам по общежитию. В палате возникла затяжная драматическая пауза, которую по ходу действа не рискнул, не посмел бы скомкать даже сильно продвинутый режиссер из плеяды новых авангардистов. Кажется, в шестьсот тридцать пятую палату ненароком залетел ангел молчания. В то же время каждый думал о своем.

Неугомонный гегемон достал из выдвижного ящика румяное яблоко. Изящным кинжальчиком аккуратно разрезал на доли, ромашкой разложил на пластиковой тарелке. Пустил по кругу со словами:

— Не погребуйте. Фрукт экологически чистый. Дочка вчера с дачи привезла.

Угощение быстро разобрали, но отложили в сторону, до более подходящего момента.

— Я вам со своей стороны доложу, — подал голос молчун-коммерсант, — жизнь человеческая теперь ценится не дороже собачьей. А то и дешевле. Может, слышали в Москве экстренным порядком возводят псиные санатории, в то же время у мэрии нет даже наметок насчет строительства элементарных бараков презрения для загибающегося старичья, для сошедших с круга бомжей. Ведь все они наши ж люди-человеки. Ведь именно благодаря им великий Союз некогда так славно возвысился, теперь же, нашими стараниями, так низко пал.

Приподнял голову над подушкой наш палатный дедушка-философ, по непривычной фамилии Беленький.

— Ах, нехорошо все это. Ей-богу, нехорошо.

Дедуля жил скрытой внутренней жизнью. При этом имел одну-единственную, неодолимую страстишку: запоем читал и перечитывал роман Николая Носова «Приключения Незнайки».

Надо полагать, таким образом анахорет двадцать первого уже века ограждал себя от мирских страстей и соблазнов, которые, по его признанию, превращают изначально хороших людей в неисправимых поганцев. Процесс, по его словам, необратим: прямиком ведет в геенну. Ни Библия, ни Уголовный кодекс никому еще ее помогли. Частично смягчает грешника монашество, исчисляемое беспрерывным стажем как минимум в 10 тысяч 234 суток. Дедуля не оставил (по завещанию) своим кровным никакой недвижимости, ни гроша накоплений. Он уже присмотрел «местечко» в Пафнутьевской обители, под Боровском. Потому в палату к нему никто не наведывался. Изредка Беленький уходил пешочком по личным надобностям в Нескучный сад. Кружил по аллеям часа три-четыре. Приносил в клинику лишь флаконец святой водицы, принимал то питие вместе с лекарствами. Очень боялся инфекции. Вот и теперь двумя пальцами осторожно взял осьмушку пахучего плода с тарелки. Молвил как бы для самого себя:

— Аккурат вчера Спас был. Теперь можно и яблочком разговеться, — и со смаком вонзил крепкие зубы в сочную мякоть. Тем самым как бы подал команду и всем остальным.

Опять в палате тишина воцарилась: по случаю прихода врача необходимо внутренне приготовиться, собраться с мыслями, озвучить какие-то свои наболевшие вопросы. Таким образом что-то и для самого себя прояснить, уточнить, хоть на полшага глянуть вперед. Вдруг вся братва, будто по команде, вскинули головы и глянули в сторону средней койки, которую вчера занял новоявленный Владимир. Он на всю «катушку» включил свой транзистор… Диктор самозабвенно и пафосно рассказывал о событии вчерашнего дня: о посещении президентом страны объекта здравоохранения в подмосковном Клину. К великой радости первого лица государства, все показалось здесь ему значительным, интересным, весьма-весьма современным, и все вместе свидетельствовало о неоспоримых возможностях успешного развития запущенной отрасли нашей жизни, которая к 2020 году должна преобразоваться… Как бы случайно рядом со взволнованным корреспондентом радио оказался известный член Президентского совета, популярный детский врач Леонид Рошаль. В свою очередь он весьма уверенно и свободно прокомментировал прогноз Дмитрия Анатольевича и попутно раскритиковал нынешнюю систему медицинского страхования, которая отнюдь не служит первоочередным задачам сохранения здоровья нации, а разбазаривает госбюджет руками финансовых тузов, прикрывших свои рыла личинами добродеев. На самом же деле это матерые хищники.